Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
– Но… вы же понимаете, что это был не я?
Слава Богу, что в этот раз Кошкин ответил практически без раздумий:
– Я верю вам, мой друг. Уж кому-кому, а вам нет причин расстраивать помолвку. Потому-то я разыскал самого управляющего да расспросил с пристрастием. В конце концов, он объяснился, что цветы никто не покупал. Приехал хозяин оранжереи и лично выбрал орхидеи. Для кого – пояснять не стал. А ваше имя, мол, вписали, чтобы избежать проволочек бюрократических: потому как на вас оформлены две предыдущие покупки орхидей.
– Так кому принадлежит оранжерея? – поторопил Алекс.
Он был так зол, что даже покалеченная рука заныла с новой силой. Алекс не сомневался уж: хозяин этот и есть источник всех бед!
– Артемию Савину, – ровно произнес Кошкин. Произнес так, будто это ничего не означало. – Кузену Анны и Аглаи Савиных.
– Снова Савины… Я полагал, они все в Перми, кроме Аглаи.
– Насколько мне известно, семейство огромное: у Анны с Аглаей только родных братьев да сестер четверо человек.
– Выходит, чтобы расторгнуть помолвку, Артемий Савин – или же его братья-кузены – отправили посылку Лизе… Пусть так, но был еще и мужчина в ее спальне.
Кошкин с ним согласился. И заключил:
– Нужно, чтобы Кулагин вспомнил, кто именно сватался к Елизавете Львовне десять лет назад. Сможете его разговорить?
Алекс мрачно хмыкнул:"
"– И, вероятно, мне следует заняться этим скорее.
– Что вы имеете в виду?
– Свою невесту, – нехотя объяснился Алекс. – Лиза вернула мне кольцо. И грозит разорвать помолвку, если я не сделаю так, как хочет она.
Кошкин попытался скрыть улыбку:
– Что ж, вы знали, мой друг, на какой… хм… чудесной девушке женитесь. Елизавета Львовна не терпит, когда ей отказывают.
– И я не отказывал ей. Почти никогда.
