Огромный снежный буран грохотал вокруг Алекса, пытаясь унести его под своими монолитными хлопьями. С каждым новым вдохом воздух становился тяжелее, словно он сам весил килограммы, но он не сдавался. Он понимал, что нужно подняться и быстрым шагом пробиться сквозь этот ад, чтобы добраться до места встречи....
Окна столовой выходили на фасад, и в свете ярко горящей вывески Алекс сейчас разглядел женскую фигурку без верхней одежды и головного убора, закутанную только в шаль. Ирину. Она ежилась от холода и что-то несмело отвечала незнакомому Алексу мужчине. Огромный, как дубовый шкаф, в волосатой длинной шубе, он активно жестикулировал и что-то пытался Ирине втолковать.
– Нам стоит вмешаться, Степан! – тотчас разозлился Алекс.
– Не стоит, – предупредил Кошкин. – Он ее муж. Законный. Она из Перми от него уехала, и он за нею.
– Мерзкий тип…
Кошкин сам был как струна напряжен, и Алекс видел, что тот не сводит глаз с парочки у крыльца. А когда тип взмахнул руками слишком уж резво – Кошкин немедленно дернулся. Шагнул к стене и щелкнул переключателем электрического света. Ярко вспыхнула лампа под потолком, осветила всю столовую – тогда-то и Ирина, и тип одновременно повернули головы в их сторону. Тип сию минуту стушевался, сник, мелко попятился назад – и как призрак растворился в темноте.
А Ирина, теперь еще больше похожая на романтическую героиню, с полминуты смотрела на них – на одного Кошкина, точнее. А потом быстро юркнула за дверь отцовского дома.
Зато Кошкин более к инциденту не возвращался ни словом, ни, кажется, и мыслями. Сунули под голову храпящему Виктору подушку, укрыли пледом прямо здесь, в столовой, после коротко распрощались с доктором Алифановым, который все еще сидел в кабинете – и покинули дом.
Возвращаться в дедов особняк Алексу не хотелось, да Кошкин и сам позвал приятеля к себе, благо его съемная квартира располагалась гораздо ближе. Там хорошенько умывшись, разомлев от сладкого горячего чая, Алекс снова вернулся к начатому когда-то разговору:
– Так что же Ирина Владимировна и есть ваша femme fatale, властительница ваших дум? – полюбопытствовал он.
Кошкин отозвался легко и, судя по всему, искренне:
– Нет, уверяю вас.
– Однако ж судьба ее вам не безразлична, это очевидно, мой друг.
– И снова нет: она вдова. Когда… я вынужден был сюда уехать, мы с нею условились, что она приедет следом. Было это полтора года назад.
Алекс пожал плечами:
– Положим, полтора года не так много, чтобы распорядиться имуществом, привести дела в порядок да сюда к вам добраться. До наших мест ведь даже железная дорога толком не построена.
– Положим… но от нее и писем нет. Ни единого.
