Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
– Почему опаздываем?
– Так планерка, товарищ капитан, – сказал Одинцов.
– Какая еще планерка! – взорвался Осокин. – Вы работаете на контрразведку, забыли?
– А пистоны получаем у себя, – буркнул Иващенко. – Хорошо вам говорить, товарищ капитан. А мы меж двух огней, должны теперь выкручиваться.
– Кто-то интересуется вашим новым заданием? – спросил Осокин."
"– Так Юрий Константинович и интересуется, – ответил Одинцов. – Подполковник Окладников, в смысле. Заставил нас высидеть планерку, а потом подъехал, просил держать в курсе и обо всем докладывать.
– Второй секретарь – это товарищ Грановский?
– Ну да.
– И что вы рассказали своему руководству?
– Товарищ капитан, мы не сумасшедшие. – Одинцов глянул на товарища, как бы в поисках подтверждения этого спорного тезиса, тот помялся и кивнул. – Сами будем выкручиваться, ладно? Вы не волнуйтесь, о своих вчерашних результатах мы начальству не докладывали.
– Так вы добились результатов? – Иван с иронией глянул на подчиненных.
– Судите сами.
Оперуполномоченные снова переглянулись. Иващенко подбоченился. В глазах молодого лейтенанта заблестел торжествующий огонек.
– Мы с Толиком нашли капитана, портрет которого нарисовал наш друг Глиста. Он действительно снимает дом на улице Ракитной. Номер пятый, в самом конце. Не волнуйтесь, мы действовали осмотрительно. В этой глуши есть места, где можно укрыться. Окраина города, малообитаемый район, овраги, свалки, рядом лес.
– Куда? – Сердце Ивана екнуло.
– В центральный парк, – повторил Одинцов. – Он один у нас.
