Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Что предпочитаете – чай или цикорий, который люди по незнанию принимают за кофе?
Антонина с сомнением глянула на дядю и бесшумно удалилась. Шаталов с усталой усмешкой наблюдал за капитаном. Тот не мог оторвать взгляд от девичьей спины.
– Вам нравится Антонина, Иван Сергеевич? – Шаталов понизил голос. – Вижу, что так оно и есть, даже не спорьте. И вы ей нравитесь, уж поверьте моей наблюдательности. Ума не приложу, как к этому относиться. Вы хороший человек, порядочный, совестливый. В наше время таких немного.
– Вам незачем переживать, Георгий Иванович. Да и прибыл я по другому вопросу. Не надо чая, и проходить в квартиру я не буду. Вам знаком этот человек? – Осокин достал из кармана и развернул портрет кисти Глисты.
– Как любопытно, однако. – Шаталов нацепил очки, подался к картинке. – Нет, этого человека я не встречал. Давайте еще раз гляну.
– Да, но по жизни этот мастер предпочитает применять другие свои таланты. – Иван заметил, что лицо Шаталова при изучении рисунка даже не дрогнуло, извлек из кармана посмертное фото Агапова-Светличного и сказал: – Это тот же гражданин, но во плоти, так сказать.
– Да уж, на героическом плакате он точно не появится, – пошутил Шаталов. – Это фото мертвого человека. Я не ошибаюсь? Совершенно не знаком. Стесняюсь спросить, почему вы меня об этом спрашиваете?
– Данное лицо подозревается в работе на иностранную разведку. Человек был замечен в клубе, в парке. Он там с кем-то встречался, но эту личность выявить не удалось.
Шаталов не менялся в лице. Он разве что поджал губы, выражая толику обиды. Все-таки вопрос задел его.
– Еще раз прошу простить. – Иван забрал свое хозяйство, рассовал по карманам.
