Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Вопрос разрешится в пользу города, вот увидите. Посмотрите, пожалуйста, несколько, так сказать, портретов.
Повторилась процедура – рисунок карандашом, посмертная фотография. Теперь капитан контрразведки СМЕРШ насторожился. Навроцкий изо всех сил старался быть спокойным, но его выдала пульсация жилки на виске.
Еще он слегка побледнел, пожал плечами, вернул картинки и сказал:
– Не имею чести, Иван Сергеевич. Кто это?
– Предполагаемый преступник. Подозревается в связях с немецкой разведкой. Посмотрите еще раз внимательно.
– Говорю же, не имею чести. Я не служу в немецкой разведке и не понимаю, почему вы мне это показываете. Я никогда не видел этого человека.
– Зато его видели в вашем клубе. Давайте без обид, Борис Аркадьевич. Мы опрашиваем всех. Ладно, попросим помощи в другом месте.
– Подождите. Мне доложили, что сегодня в клуб приходила милиция. Искали какого-то человека, показывали фотографии. Сам я их не видел, но своим работникам склонен верить. Это не связано с?..
– Вы смотрите на эти снимки, как старый большевик на буржуазию, – с улыбкой проговорил Осокин.
– Совершенно незнакома.
– Всего доброго, Борис Аркадьевич.
Иван перешел дорогу, обернулся и увидел, как Навроцкий торопливо семенил к дому Шаталова.
Давно закончился рабочий день, темень опустилась на город. Оперативники блуждали по кабинету. Все трое пребывали в прескверном расположении духа.
Полчаса назад пришло безрадостное известие. Не сегодня завтра в город прибудет оперативная группа НКГБ. Вряд ли это безвозмездная помощь органам СМЕРШ, скорее замена тех людей, которые не справляются с работой. Призрак оргвыводов висел над душой Ивана, грозил принять очертания дамоклова меча.
– Доигрались, – прокомментировал недавно эту ситуацию подполковник Редников. – Делать нечего, капитан, будем подчиняться.
В прифронтовой полосе активизировались перемещения людских масс и военной техники. Воинские составы шли через станцию непрерывным потоком, многие из них разгружались здесь же, на запасных путях. На фронте что-то затевалось, и наличие под боком вражеской агентурной сети было советскому командованию совершенно ни к чему.
