Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Оперативники бросили машину за пару зданий от подворотни и разделились. Осокин махнул Еременко – давай со мной. Остальные держались на удалении, двигались подчеркнуто неспешно, курили. Приближался арочный проезд, рядом с ним сиротливо возвышался фонарь.
Из арки вышла девушка с волнистыми волосами. Она искоса взглянула на Осокина, улыбнулась и заторопилась дальше, наверное, к себе домой.
– Вы пользуетесь успехом у прекрасного пола, товарищ капитан. – Еременко проводил девушку глазами. – Даже без формы.
– Нам с тобой, Константин, хоть в трусах иди, – проворчал Иван.
У входа в подворотню им пришлось задержаться. Пожилая дама помогала мужчине с костылем взобраться на бордюр. У него работала лишь одна нога. Он усердно кряхтел, подтягивал непослушное туловище, а женщина – по-видимому, законная супруга – заботливо его поддерживала.
Из арки вышел милицейский лейтенант в очках, тоже задержался, пропуская инвалида, смерил оперативников равнодушным взглядом.
Под сводом арки гулко отдавались шаги. За ней взглядам офицеров открылись симпатичный дворик и два жилых трехэтажных здания. Несуразные балконы, заваленные бытовым хламом, нависали над двором. Лестницы, ведущие на верхние этажи, находились снаружи домов, затейливо переплетались, вписывались в открытые галереи.
Сохло белье на распорках. Жизнь кипела. Кумушки вышли на соседние балконы, стали ругаться. В доме напротив курил обнаженный по пояс мужчина с волосатым животом.
На душе Осокина становилось неуютно, возникало такое ощущение, что он гуляет под прицелом. Примаков, загнанный в ловушку, не станет церемониться. Сколько здесь квартир?
Капитан перехватил вопросительный взгляд Еременко, быстро глянул через плечо.
– Товарищ капитан, здесь три десятка квартир, – пробормотал Еременко. – До утра провозимся. А фигурант не станет на это смотреть.
– Надо опросить жильцов, Константин. Ты прав, нарываться не стоит. Уйди-ка в тень, не маячь на открытом месте.
