Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Он сдвинул кепку на затылок и, жуя незажженную папиросу, направился к обладателю «эмки». Возня с этим автомобилем в нерабочее время, очевидно, была любимым занятием этого человека.
Еременко отступил в подворотню."
"Взгляд капитана заскользил по мутным оконным стеклам. Примакова он в глаза не видел, но был уверен, что узнает его даже в гражданской одежде.
Оперативникам для начала следовало оцепить дворы, поговорить с жильцами на улице – с той же девушкой, покинувшей подворотню, или с пожилой парой. Они наверняка местные.
Пожилой мужчина со шрамом на глазу заметил, что к нему направляется незнакомец, распрямил спину, вытер пальцы промасленной ветошью.
– Здравствуйте, – сказал Осокин. – Вы здесь живете?
– Все правильно, – согласился жилец. – А что, собственно?..
– Убили! – вдруг взорвал пространство истошный женский вопль. – Мама дорогая, убили, убили!
Осокин осмотрелся.
– Это там, товарищ капитан! – закричал Еременко, показывая пальцем на левое здание. – На втором этаже.
– Константин, прикрывай! – Осокин устремился к лестнице, подметил краем глаза, как выбежали из арочного проема оперативники, обнажили оружие.
Он прыгал по шаткой деревянной лестнице, хватаясь за перила. Эта ветхая конструкция тряслась. Иван взлетел на второй этаж. Отшатнулась морщинистая особа с тазиком, выронила свою посудину. Тазик загремел по ступеням навстречу ошарашенному Еременко.
– С дороги! – выкрикнул Осокин, размахивая пистолетом. – Контрразведка СМЕРШ, никому не выходить из квартир!
Скрипели и пружинили половицы под ногами.
Крики доносились из последней квартиры. Там все было нараспашку.
Он пролетел прыжками оставшееся расстояние, вторгся в маленькую квартиру, состоящую из двух смежных помещений. Обстановка бедненькая, но все чисто.
