Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Дежурный по райотделу позвонил нам, вспомнил, что мы интересовались этим гражданином. Полагаю, все глухо, никаких следов…"
"– Подожди, давай-ка построим логическую цепь, – перебил его Осокин. – Явочная квартира на Баумана проваливается, и Кошелеву приходится делать ноги. Предположим, его поселяют на Тополевой, где имеется еще одна конспиративная нора. Но агент уже отработан, не представляет ценности и может быть опасен. Наши противники знают, что Кошелева мы ищем и когда-нибудь найдем. Уводить его за линию фронта накладно и рискованно.
– Странно, товарищ капитан, – сказал Моргунов. – Такое дело делаем. От нашей работы напрямую зависят успехи на фронте. А почему такие маленькие штаты? На дивизию четыре опера. Разве это дело? Мы не железные и разорваться не можем.
– Паша прав, – подал голос Еременко. – Вон особистов сколько по тылам бегает да в конторах штаны протирает. Не могут подкрепление прислать?
– Это не то, – сказал Иван. – От такого подкрепления больше вреда, чем пользы. Да и отстреляют наши клиенты эту публику в первую же неделю, потому что опыта она не имеет.
На город опускались легкие сумерки. Жизнь продолжалась. Усталые граждане возвращались с работы, по городу курсировал общественный транспорт.
Улица Лазурная выглядела опрятно. Ее колорит не испортили ни революция с Гражданской войной, ни страшная Отечественная. Сохранилась лепнина на зданиях, оригинальная архитектура старых купеческих особняков.
Маленькая Одесса располагалась в глубине квартала.
