Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Смерть наступила мгновенно.
Костя Еременко умер не сразу. Он полз, оставляя за собой кровавую дорожку, потом уткнулся носом в землю и затих.
Иван добрел до крыльца, нагнулся над третьим телом, поморщился, перевернул его на спину. Идентифицировать тут было нечего. От головы остался только затылок. Осколки гранаты потрудились на совесть, вырвали нос, глаза, раскрошили челюсти. Уцелела часть небритого подбородка, клок седеющих волос на макушке. Кости черепа перемешались с хрящами, мозговыми тканями."
"Мужчина был в гражданском – легкий пуловер, пиджак, потертые брюки.
Иван погрузился в какую-то трясину, смотрел на своих мертвых подчиненных, вынул пачку папирос. Она оказалась пустая. Пришлось ему позаимствовать курево у Моргунова. Такая же пачка, только почти полная, лежала в его боковом кармане и почти не промокла. Ему уже без надобности, даже приятно будет на том свете, что такое добро не пропало.
Вокруг шумели люди, сержант выкрикивал команды. Подошел грузовик. Водителю все же удалось устранить неисправность.
Капитан Осокин не реагировал на происходящие события, курил без остановки, смотрел в никуда.
Глава 7
В пять часов пополудни раненые были доставлены в госпиталь, расположенный на улице Плановой. Боевые действия на фронте в эти дни практически не велись, иногда случались обстрелы, стороны проводили разведку боем. Раненых хватало, но госпиталь не был переполнен.
Осокин курил, слонялся из угла в угол. Одни санитарные машины въезжали во двор, другие покидали его. Это были громоздкие полуторки и маневренные «ГАЗ-4» с красными крестами на бортах. Туда-сюда сновали санитары с носилками.
Районная больница номер один до войны была серьезным учреждением, обслуживала чуть не половину городского населения. Теперь для гражданских нужд остались два небольших корпуса, плюс поликлиника, приписанная к больнице. В главном корпусе медики принимали офицеров с передовой.
За неуютным садиком располагался морг. Это почтенное заведение никогда не пустовало. Полчаса назад Иван его покинул, не мог смотреть на мертвые лица своих офицеров. В душе его поселилась пустота, росла как снежный ком.
Уже стемнело. Лекарь опять прогнал его из операционной.
