Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
Ходят тут всякие, мешают работать! Он выбросил папиросу в урну, побрел на второй этаж. Болели ребра, трещала голова, но это были мелочи, о которых ему даже думать не хотелось. По коридору бегали люди в белых халатах, стучали каталки. Две санитарки под руки провели бледного мужчину на подгибающихся ногах. Еще одна терла шваброй пол, размазывала грязь.
К Осокину подошел невысокий грузный мужчина в белом халате. У него была круглая голова с остатками седой растительности, запавшие глаза, обведенные синью и сеткой морщин.
Иван поднялся, екнуло сердце. Этого человека он видел в операционной. Доктор кого-то резал, общался с медсестрами тихим интеллигентным голосом. Но мог и сорваться, если те делали что-то не так.
– Вы Осокин? – спросил он, поднимая грустные глаза.
– Да, капитан Осокин. Иван Сергеевич меня зовут.
– Очень приятно. Светин Дмитрий Владимирович, ведущий хирург городской больницы номер один.
Доктор безмерно устал, опустился на лавку, дал отдых ногам. Иван помедлил, сел рядом. Сердце его упало.
– Порадовать мне вас нечем, Иван Сергеевич, – сказал он. – Пациент по фамилии Луговой скончался, не приходя в сознание. Мне очень жаль. Пули повредили кишечник, желудок, развился сильный сепсис, невзирая на то, что ему своевременно сделали перевязку. Поймите, при таких ранениях человека следует немедленно доставлять в госпиталь. Только в этом случае он имеет небольшие шансы. В данном же случае с момента ранения до укладки на операционный стол прошло не менее полутора часов.
Пустота заглатывала капитана. Надежда и без того была слабой, но ему очень хотелось верить в лучшее. Луговой находился в сознании, когда его привезли в госпиталь, потом начал отключаться, но какое-то время узнавал командира, понимал, где находится. Затем его сознание угасло, но пульс еще бился.
– Вы не виноваты, – зачем-то сказал Светин. – Никто не виноват, только война проклятая. С вашего позволения, Иван Сергеевич, продолжу неприятные известия. – Доктор смущенно кашлянул. – Женщину, которую привезли вместе с Луговым, тоже не удалось спасти. В данном случае даже непонятно, на что вы надеялись. У нее была критическая кровопотеря. Жгуты, наложенные в полевых условиях, особо не помогли, лишь продлили ненадолго ее существование.
