Заброшенный дом на окраине Быстровки ожидает своего нового хозяина. Внутри — темные коридоры, старые телеграфные столбы и потертые двери, словно зашитые в камень. Но вот что-то движется среди извивов доминиканской паукообразной растительности на подворье — это сигнал к поискам сокровищ, забытых долгие годы временем и войн....
На людях, вторгшихся в каморку, были офицерские погоны. Они вели себя бесцеремонно, предъявили бумаги.
Упитанный майор брезгливо прищурился и выдал:
– Позорим форму, капитан! Нажрался как свинья! Вы задержаны по обвинению в преступном бездействии и возможном пособничестве врагу. Следуйте за нами, и не надо тут этих пьяных слез!
Да их и не было. За ошибки следовало отвечать.
Дорогие гости спустили Осокина с лестницы, пару раз приложили по затылку, потом схватили за шиворот, затолкали в машину."
"В пьяных мозгах отложился сырой подвал следственного изолятора.
Утром он проснулся с тяжелой головой, сидел на шконке и ждал, что же с ним будет дальше. Его дважды вырвало, благо параша находилась под боком. В душе было пусто, хотелось, чтобы все быстрее кончилось. Финал очевиден. За ошибки надо платить.
Завтраком его не накормили. Иван сидел неподвижно, сливался с мрачным антуражем.
В одиннадцать утра охранник с лязгом отворил зарешеченную дверь.
За прошедшие дни подполковник сильно сдал, глаза провалились, кожа стала серой, как небо перед дождем. Он стоял у порога, смотрел с неприязнью. Осокин поднялся, принял, насколько уж смог, положение смирно. Редников отмахнулся. Иван помялся и опустился обратно. Ноги не держали его.
– Здравия желаю, товарищ… гражданин подполковник. Странное место вы выбрали для встречи. Какова тема сегодняшнего урока? Несение ответственности за невыполнение задания?
– Дерзишь, Осокин! – Подполковник прищурился. – Распоряжение о твоем задержании исходило из армейского отдела по итогам моего вечернего рапорта.
– Сразу пришли и скрутили. – Осокин усмехнулся. – Танки наши быстры. Виноват, товарищ подполковник, не собираюсь плакать, наматывать сопли на кулак. Если виноват, то отвечу.
– Постою, – ответил Редников. – Ну и запашок от тебя, Осокин! Топишь горе в вине?
– Человеку свойственно напиваться, товарищ подполковник. А умерших по русскому обычаю принято поминать.
– И напиваться при этом как последняя свинья? Ладно, бог тебе судья, на доску позора все равно не попадешь. Сломался, Осокин? – Подполковник пристально воззрился на подчиненного.
– Сломался винтик, товарищ подполковник, менять его надо.
