Тем не менее, будто только предложения Грегора они и ждали:
- Да-да, - сию же минуту согласилась Ольга, - Максим этим летом просто невыносим, своими выходками он доводит Николая Романовича до ужасающих мигреней. Пускай отправляется в Петербург с monsieur Жуппе и знает, что это его наказание.
- Согласен с тобою, - отозвался и брат, - ребенок вконец отбился от рук! В этом, кстати, есть и твоя вина, Оленька, ты - мать. - Ольга, признавая, скорбно опустила голову, а Николай после недолго молчания добавил: - Кроме того, в Горках становится просто небезопасно. Мы и сами уедем дней через десять, как только я закончу «Сосновый этюд».
…Грегору бы радоваться, что все прошло так гладко, но тоска душила его. Весь вчерашний день он бродил по окрестностям сам не свой. Не только из-за племянника - много всего навалилось в последнее время. Грегор ужасно скучал по Наденьке. По ее укоризненному взгляду, по капризному, но милому, словно мелодия, голосу; даже по сердитым ее упрекам скучал. Он и сам уже признавался себе, что влюблен по уши, как зеленый мальчишка. В первый раз с ним случилось такое!
Однако заставить себя пойти к озеру он не мог. Даже не вид изуродованного трупа Леона, невесть как оказавшегося на берегу, был тому причиной, а поведение Нади - то, с какой горячностью и ненавистью обвиняла она свою сестру. Она и впрямь ненавидит Светлану… За что? Грегор тоже не питал особенно теплых чувств к собственному брату, но чтобы до такой степени яростно ненавидеть?…
Грегор изо всех сил пытался найти оправдания подобному Надиному поведению, однако до сих пор в этом не преуспел. Единственное, что приходило на ум, так это старые детские обиды, прочно засевшие в ее душе.
Грегор, размазывая по тарелке жидкую отвратительную овсянку, и пытался припомнить все, что знал о детстве сестер Шелиховых. Светлана как-то в порыве откровенности призналась ему, что жили они очень скромно. Нанимали квартиру в Петербурге, отец служил в редактором в какой-то заштатной газетенке… потом и вовсе его сломила болезнь, затянувшаяся на годы: газету пришлось оставить, и им стало совсем тяжко. Когда Дмитрий Шелихов скончался, Наденька была девочкой лет восьми. Светлана рассказывала, трудно было настолько, что нечем было платить единственной их горничной - та лишь в силу преданности своей не бросила господ. Надиным учителям и гувернантке дали расчет еще раньше, и если бы по протекции друга семьи ей не нашлось место в Смольном, вероятно, Наденька вовсе осталась без должного образования.
