В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
– Что-нибудь еще? Заломчик есть свежий! Прямо с Каспию!
– Пшел вон!
– Как прикажете! – лакей ловко поймал брошенный ему гривенник.
Терлецкий закусывать не стал, занюхал рюмку по армейской привычке.
– Корнелиус! Вы, часом, не шутите про всеобщие выборы? Ну, кого, простите, может выбрать этот пресмыкающийся? – Федор Максимович кивнул головой туда, где секунду назад стоял лакей. – Он же «Чего изволите?». Посули ему рубль – за Антихриста проголосует!
– Очень хороший вопрос! У нас в Америке строгие ограничения! Возрастные – тут пояснять не надо; имущественные – если человек не способен прокормить семью, вряд ли он сделает хороший выбор, кроме того, его легко подкупить. Ну, и, наконец, образовательные. Неграмотного легко запутать, обмануть, посулить несбыточное.
– А бабы? Бабы у вас тоже голосуют? – ехидно спросил Терлецкий, невысоко оценивавший умственные способности прекрасного пола.
– Увы, нет, но они ведут борьбу за свои права. – Роос поднял бокал. – За дам!
Терлецкий наклонился к Денису:
– Это все англичане виноваты! Двести лет подряд ссылали в Америку каторжников, сектантов… Всякий сброд, одним словом. Эта банда там обжилась, объединилась, силу почувствовала, сначала самим англичанам дала под зад, теперь вот за нас принялась. Помнишь, мы все гадали: шпион Роос или не шпион? Так вот! Не шпион! Хуже! Миссионер! Ездит повсюду и объясняет, что жизнь везде неправильно устроена, и только в Америке хороша и прекрасна! Поэтому-де, надо нам царя скинуть и всеобщие выборы провести!
– Я считал, что миссионеры дикарей в христиан обращают! – пробормотал пораженный Угаров.
– А Роос нас христианами не считает! Знаете, что в Казанском выдал? «Иисус-де, добрый пастырь, принес Благую весть, показал путь к спасению! А у вас на иконах он везде свирепый, злой, прямо не Иисус, а Зевс Громовержец!»
– Это переходит всякие границы! – Угаров снова попытался вскочить, но Терлецкий был начеку:
– Сидеть!"
"– Наш народ потому и кроткий, что Бога боится! А если страх этот потеряет, с вилами пойдет!
– На это, сволочи, и рассчитывают!
– Не бывать тому, слышите! – грозно и громко заявил Денис этнографу.
– Наливай! – попытался отвлечь Угарова Терлецкий.
Заскучавший Корнелиус смысла обращенной к нему реплики не понял, но обрадовался, что про него в пылу спора приятели не забыли, и снова произнес тост по-русски:
– Со свиданьицем!
Выпили молча.
– Знаешь, что я думаю? – снова доверительно наклонился к Угарову Терлецкий.
