В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Якобы в ретирадник[76] ему надо было…
– Совпадение!
– Нет! Нет, Карл Федорович! Чует мое сердце, этот монах и есть убийца!
– Зашел святой человек нужду справить, а вы его в убийцы записываете! – раздраженно бросил Киршау. – В общем так, Илья Андреевич! Запомните: не было никаких убийств!
– Как не было? – оторопел Тоннер.
– Не требуйте объяснений! Расследование закончено, Пушкову я велел вернуться в часть.
– Но…
– Простите, Тоннер! С минуты на минуту прибудут император с императрицей. Я отвечаю за их безопасность! Честь имею!
– Вы нам мешаете! – без обиняков прошипела Полина, горячо обсуждавшая что-то с Кислицыным.
– Умоляю! – Юлия Антоновна схватила подругу за руку. – Илья Андреевич еле уговорил мужа оставить меня на минуту! Не прогоняй меня! Мы обещали ему никуда не отходить.
Тоннер с огромным трудом разлучил семейную пару – пока Дашкин с женой, никакая шантажистка к нему не подойдет!
– Что ж, стойте, мы сами отойдем!
– Полина! Не злись, пожайлуста! Может быть, мы с тобой видимся в последний раз! Меня завтра увезут из Петербурга! Навсегда!
– Вот как? И ты недовольна? А я, представь, мечтаю отсюда убраться! – отрезала Налединская.
Дашкина не успела удивиться – к ней подлетел Тучин:
– Любовь моя, наконец-то!
– Саша! Это ты?
– Хорошо замаскировался? Илья Андреевич, вы наш ангел-хранитель! Я, признаться, уже отчаялся подобраться к княгине!
– Да, да, спасибо, Илья Андреевич! – сделала реверанс Юлия Антоновна.
– Пошли, пошли скорей! – потянул ее Тучин.
– Но я… Я не могу…
– Сейчас или никогда! – художник нежно обнял ее за плечи.
Влюбленные упорхнули, словно торопливые бабочки-однодневки, которым надо все успеть за жизнь длиною в день.
– Сводничеством занимаетесь? – с вызовом спросил доктора Кислицын.
Тоннер пожал плечами.
– И доносами не брезгуете? – продолжал Матвей Никифорович.
– Как, простите, вас понимать, любезнейший? – Тоннер повернулся к нему. Матвей Никифорович явно искал скандала.
– Да так и понимать! Клятву Гиппократа вы нарушили! До сегодняшнего утра о беременности Полины знали только мы.
– Сударь, если вы немедленно не возьмете…"
"– Матвей! Не ссорьтесь! – Налединская взяла Кислицына под руку. – Какая разница, кто проболтался! Нам надо бежать! И чем скорее, тем лучше!
Тоннер хотел рассказать Полине о разговоре с Ириной Лукиничной, но из толпы внезапно вынырнул Дашкин:
– Где моя жена, Илья Андреевич?
– Юлия Антоновна? Встретила подругу, они отошли поболтать.
