В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Отчаявшийся Пантелейка схватил со стола стакан и плеснул содержимое в лицо дворецкому.
– Что делаешь, тля? – выругался Никанорыч, но беззлобно. От «умывания» ему полегчало. Пантелейки сразу в одного слились. И стук в парадную дверь сам услышал.
– Полиция! – повторил казачок.
– Что им надо?
– Я почем знаю?
– А времени скока? – икнул дворецкий.
– Половина первого!
– Едрить твою налево! – Никанорыч вскочил. Сейчас господа с маскарада вернутся, а тут бедлам. И полиция! – Пошли!"
"Окна темны. Дверь заперта.
Пушков и Шнейдер деликатно помалкивали. Надзирателя Петр Кузьмич прихватил из вредности, доктора – для наставлений.
Борис Львович явился к Яхонтову домой показать подметное письмо. Следственный пристав прочитал, одобрил, но заметил, что одной такой писульки маловато. Пояснить не успел – Пушков с записочкой от Киршау пожаловал.
– От единичной кляузы, даже самой страшной, отбрехаться легко. Поклянись, перекрестись – и поверят! А вот ежели одновременно, да со всех орудий, что такой-то имярек – прощелыга, развратник, взяточник, альфонс, шаромыжник, атеист, старовер и якобинец, вдобавок каждую ночь голым по улицам гуляет, а вчерась за картами государя подлецом обозвал – тут уж не отмоешься, – втолковывал доктору Яхонтов, ничуть не стесняясь Пушкова.
Шнейдер впитывал науку молча, кивал да карими глазами в сумраке недобро сверкал.
Наконец кто-то со свечой подошел изнутри ко входной двери.
– Слава тебе господи! Проснулись! Открывайте, полиция!
Увидев на пороге Яхонтова, Никанорыч перекрестился.
– Дворянин Тучин здесь проживает?
Дворецкий от ужаса вымолвить ничего не мог, гримасами и жестами показал: да, тут.
– Дома? – коротко осведомился Яхонтов.
Напуганный Никанорыч молчал.
– Дома или нет? У меня приказ: задержать его и сопроводить к обер-полицмейстеру.
– На маскараде! – голосочек у дворецкого внезапно прорезался, но почему-то не свой: тоненький-тоненький, как у мальчика в церковном хоре.
– Врешь, каналья! Маскарад он с час назад покинул.
– Александр Владимирович приезжали-с, – пояснил из темной прихожей одетый казачком мальчишка. – Переоделись и снова…
– Куда поехал? – перебил Яхонтов.
