В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Ты смеешься надо мной, Александр Христофорович? Кто ж на такое согласие дает?
– Кое-кто за деньги, а многим нравится!"
"– Я представлял себе содомитов людьми с противоестественной фантазией и противоестественными наклонностями, которые насильничают! Подобно, как горцы спариваются с козами!
– Нет, ваше величество. Удовольствие испытывают оба содомита. У них даже семяизвержение наступает одновременно! И позами меняются. Сегодня ты, завтра тебя!
– Какая гадость! – брезгливо поморщился император.
– Но, учитывая вполне понятную болезненность подобного сношения, иногда содомиты удовлетворяют друг друга руками…
– Кошмар!
– Или совместно занимаются онанией…
– Боже!
– Также посредством рта…
– Все, граф, хватит! Хватит! Довольно! – Император вытер лоб платком. – Лучше исторический экскурс продолжите!
– Как будет угодно…
– Когда сия дрянь у нас появилась?
– Затрудняюсь ответить! В законах Киевской Руси не упомянута!
– Значит, не было…
– Доподлинно неизвестно! Возможно, была! Только не преступлением, а невинным баловством считалась! Как, скажем, в шестнадцатом веке! В Европе в те времена содомитов сжигали на кострах, а наши отделывались запретом посещать церковь.
– Ну, тоже весьма и весьма серьезное наказание!
– Фактически не применялось! Иначе бы церкви пустовали! Иностранные путешественники того времени пишут в мемуарах, что содомии в Московии предавался и стар, и млад!
– Брехня!
– Увы, нет! Наши летописи подтверждают! Так, старец Филофей считал, что именно содомия мешает Москве стать Третьим Римом.
– Чушь! Не может быть!
– Ваше величество! Может! Даже цари содомией занимались!
– Клевета!
– Иван Грозный в Исповедании 1572 года покаялся в «чрезестественном грехе чресл».
– Вот тебе бабушка и Юрьев день! – присвистнул император. – Граф! Я вижу, вы свой экскурс по бумажке читаете? Дайте-ка! Так, так… А это что?
– Список, ваше величество! Содомитов из высшего петербургского общества! Сановники, офицеры, дипломаты, чиновники…
– Голландский посланник! А с виду приличный человек! М-да! Графа У. я хотел министром назначить.
