В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Вон! В углу, перед кухней, режет ножом мясо!
Тихон вспоминал вчерашнюю погоню. Вдруг он кого-то убил? Швейцара или угаровского приятеля? Господи, не допусти! Заповедь «не убий» Тихон чтил.
Увы, гастроль окончилась фальшивой нотой. Теперь полгода будет в ушах звенеть, покоя не давать."
"Тихон махнул рюмку и тут увидел, что к нему приближается Угаров с пистолетом в руке. Узнает или нет? Не должен – Тихон всегда тщательно подбирал бороды и парики, оттачивал жесты и мимику. Иногда под хорошее настроение пугал домашних – вырядится странником и стоит у ворот, милостыню просит.
Дьявол! Смотрит не отрываясь! Деньги, слава богу, при себе! Прямо с салфеткой на шее Тихон рванул черным ходом вон из трактира.
Перед входом несли вахту лихачи:
– Давай, с ветерком!
– Не замерзнете, барин, в мундирчике-то?
– Для нас, сибиряков, это не морозы! – бодро ответил Тихон, кутаясь в плед.
Пока Угаров пробирался через лабиринты кухни, через пар и чад, мимо клеток с петухами и аквариумов с рыбами, негодяя и след простыл.
– О! Гляди! Еще один без пальта! – указал на него извозчик. – Эй, барин! Никак тоже из Сибири? Прокатиться не желаете?
Угаров, не говоря ни слова, прыгнул в экипаж.
– Куды? – обернулся ванька.
Денис наставил на него пистолет:
– За сибиряком!
К трактиру подъехали на попутной телеге. Завидев будочника с алебардой, Яхонтов догадался: что-то уже произошло. Не по годам резво соскочил:
– Эй! Докладывай!
Будочник мигом узнал сыщика, вытянулся, отдал честь:
– Дык свистели! А мне дык жена дочку сунула, а сама дык в лавку! – В будках полицейские и жили, нередко с семьей.
– Чей след? – гаркнул розовощекий Кокурин.
– Не могу знать!
– Юноша с пистолетом за жильцом нашим гоняется! – встрял швейцар.
Быстро выспросив приметы, Яхонтов бросился к ванькам:
– Чья очередь?
– За деньги, Кузьмич, али за так? – вкрадчиво спросил один.
– За этак! – Кокурин предъявил пудовый кулак и взобрался в пролетку вместе с Яхонтовым.
– А ужинать чем буду? – возмутился извозчик.
– Щас саблей поужинаешь! – пообещал Кокурин.
– За ними! – заторопил Яхонтов.
– Петр Кузьмич, может, свистнуть, чтобы подмога следом? – предложил помощник.
– Не надо! Больно гусь жирный! Сами как-нибудь…
Все произошло столь стремительно, что Роос так и остался на телеге. Толмача сдуру отпустил, а из разговоров ни слова не понял. С трудом объяснившись с извозчиками, Корнелиус поехал за полицейскими.
