В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Роос, раздраженный, вернулся с порога, схватил альбом. Дорога была каждая секунда!
Глава двадцать седьмая
Начало разговора хорошего не предвещало:
– Надеюсь, знаешь, зачем вызвал!
Бенкенштадт кашлянул:
– Ваше величество! Офицер, которому поручен американец, уже наказан!
– Наказан! – проворчал император. – Только и умеете, наказывать! А офицеру этому… Офицеру этому орден следует дать!
– Орден так орден! – Бенкенштадт ничем не выказал удивления, только чиркнул карандашиком на листочке.
– Если бы не американец, – продолжил монарх, – я бы знать не знал, что в столице делается! Оказывается, прямо перед моим окном дворян режут, как кроликов! За два месяца пятерых!
Бенкенштадт снова кашлянул:
– Простите, ваше величество, но вот я об этом не слышал!
– Так никто не слышал! Киршау, видишь ли, статистику боялся испортить!
– Безобразие!
– Но это не все! Американец твой считает, что убийца – не бандит и не мазурик.
– Что за чушь!
– Я не договорил, граф. Потому что все пятеро – содомиты. Верхотуров, Репетин, Ухтомцев, Баумгартен и… – Император взглянул на листок перед собой. – И Тучин! Это правда?
Бенкенштадт потупился:
– Да, государь!
– Я полагал, что подобное непотребство присуще лишь подлым сословиям!
Заблуждение начальника не оправдывает подчиненного, наоборот, усугубляет его вину.
– Увы, ваше величество. Содомия, как всякая зараза, не щадит никого! Крестьяне, мещане, духовенство…
– Что? Духовенство? Вы бредите, граф! Их Святой Дух охраняет!
– Чем ближе к Богу, чем сильнее искушает Дьявол, ваше величество. Увы, духовенство и, увы, увы, дворяне!
– Дворяне! – мрачно повторил император. – Где они этого понабрались? За границей?
– Юноши благородного происхождения обычно приобщаются к содомии в пажеских корпусах, школах подпрапорщиков и тому подобных учебных заведениях.
Император позвонил в колокольчик.
– В приемной, кажется, Иван Яковлевич ждет? – спросил он адъютанта.
– Да!
– Зови!
– Правда ли, что во вверенных тебе заведениях процветает содомия? – с ходу спросил государь у вошедшего генерала.
Тот, метнув на Бенкенштадта нелюбезный взгляд, со вздохом подтвердил.
