В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сломанная тень»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Как поживает его сиятельство?
– Все так же зануден! – ответила Юлия. – Сегодня раз двадцать спросил, куда я подевала какой-то черновик. А я его в глаза не видела."
"– Матвей Никифорович! Чужих жен целуете, а невесту свою? – обеспокоенно напомнила Ирина Лукинична.
– А мы с Ольгой Борисовной виделись! Да и вся жизнь у нас впереди, успеем. – Кислицын подошел к невесте. – Как, осмелюсь спросить, продвигаются мемуары Андрея Артемьевича?
– Сегодня работали мало. Я ездила на кладбище. Годовщина отца…
– Светлая память! Вам удивительно идет черный цвет!
– Спасибо, Матвей Никифорович!
В гостиную, опираясь на палочку, вошел Андрей Артемьевич Лаевский:
– Ирина Лукинична! Хорошо, что застал. Письмо вам от графини Кобылиной.
Пожилая дама схватилась за сердце:
– От Прасковьи Кузьминичны?
– От нее, от нее. На конверт взгляните! Узнаете почерк? Я его хорошо помню. Когда-то и мне писала, – старик заулыбался, вспомнив бурную молодость, но, заметив ужас родственницы, осведомился: – Что с вами? Нехорошо? Не послать ли за доктором?
– Прасковья Кузьминична умерла год назад, – с трудом произнесла Ирина Лукинична.
– Что вы говорите? – расстроился Лаевский. – Я и не знал.
– Андрей Артемьевич! – подошла к нему Змеева. – Помните, вы еще на отпевании рыдали?
На глаза старика навернулись слезы, он полез за платочком:
– Забыл! Опять забыл!
Провалы в памяти Андрей Артемьевич переживал болезненно. Вот и сейчас губы его задрожали, а руки сами потянулись… к Ольге! Юная воспитанница стала за последний год самым близким и дорогим старику человеком. С женой Лаевский жил из сострадания. Сын и дочь давно выросли, и хотя внешне выказывали должную любовь, относились к чудаку пренебрежительно: выйдя в отставку, Андрей Артемьевич с головой погрузился в военную историю – запоем читал учебники и мемуары, на полу разыгрывал с солдатиками великие сражения.
Ольга появилась в семье неожиданно. Старинный друг Лаевского скоропостижно скончался, назначив его опекуном единственной дочери. Ольге было шестнадцать, и как ее воспитывать, шестидесятилетний Андрей Артемьевич не имел никакого понятия – детство и отрочество собственных чад прошли мимо него – он вечно находился в служебных разъездах. Растерявшись, предложил отроковице поиграть в солдатики. Девушка с радостью согласилась. Она всегда переживала, что не родилась мальчишкой и не суждено ей отличиться на поле брани.
Хотя Лаевский служил по интендантской части, всех героев 1812 года он знал лично. И Давыдова, и Платова, даже с Кутузовым был знаком. Особенно нравились Ольге рассказы о кавалерист-девице Дуровой! Давно минувшее Андрей Артемьевич помнил отлично, и воспитанница готова была слушать его часами.
