В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
А вдруг Полина – его пациентка?
Луч света в темной комнате… Дверь открылась! Кто-то со свечой вошел! Может, Александр вздумал кому-то картины показать? Точно, он! Его голос:"
"– Здесь нам никто не помешает!
– Срам бы на холсте прикрыл, смотреть противно! – Денис узнал голос Владимира Лаевского.
– Никак Дашкина? Браво, браво, Александр! Удалась! – А это Баумгартен!
– Не удалась, а отдалась! – хихикнул Тучин.
– Не вижу ничего смешного! – в голосе Лаевского звучало раздражение.
– Володя! Ну, хватит ревновать! Это всего лишь женщина! Ты и сам рано или поздно женишься! Для приличия! Мне что, из-за этого рвать на себе волосы?
– Ты не любишь меня! – в голосе Лаевского слышалась неподдельная боль.
– Друзья! Не ссорьтесь! – попробовал примирить кузенов Баумгартен. – Я тоже ревновал. Но теперь, когда Якова не стало…
Баумгартен всхлипнул.
– Ты хотел что-то рассказать! – напомнил пристыженный Лаевский.
– Уверен, что здесь не подслушают?
– Уверен! Соседние комнаты для гостей, сейчас там никто не живет.
Первоначально друзья намеревались побеседовать в комнате Владимира, где после операции уложили Баумгартена. Но из кабинета Андрея Артемьевича через тонкие перегородки доносились монотонная диктовка и скрип пера.
Денис хотел было покинуть укрытие, но любопытство удержало.
– Когда утром я вернулся от вас, меня ждала записка. Вот она!
Лаевский развернул и вполголоса прочел:
– «Милостивый государь!
Если вас интересует, кто и почему убивает бугров, приходите сегодня в три в трактир «Василек», недалеко от Сенной.
Приходите один, излишняя огласка вспугнет убийцу!
Да! Захватите-ка с собой двадцать пять тыщ! Эта сумма ничтожна для вас, а вот мне очень пригодится!» Подписи нет.
– А ну-ка! – Тучин выхватил записку и поднес к носу. Тоннер, раскрывший убийство князя Северского, все попадавшее в его руки сначала обнюхивал, и Саша это запомнил. – Запаха нет! Дайте-ка конверт!
– Записку принес уличный мальчишка. Без конверта.
– Почему ты сразу не сообщил мне? – вскричал Владимир.
– Тише, Лаевский, тише! Ты что, читать разучился? Меня просили прийти одного!
– И прихватить двадцать пять тысяч! Ты идиот? Тебя просто хотели ограбить!
– Я не идиот! – обиженно сказал Баумгартен. – Мысль об ограблении, естественно, пришла мне в голову. Но я… Я решил сходить. Вдруг эта записка приведет к убийце.
– Благодари Бога, что тебя лишь ранили! Деньги отобрали? – спросил Лаевский.
– Я не собирался их платить. Во всяком случае, столько.
