В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
Перед ним плясал хоровод мужских лиц. Князь потряс головой, боль сразу вспенилась, будто теплое шампанское, а пляшущие лица непостижимым образом слились в одно, прежде не виданное.
– Вы князь Дашкин?
У Арсения Кирилловича вырвалось какое-то мычание, пришлось кивнуть, чтобы подтвердить догадку незнакомого молодого человека.
– Я вас узнал!
– Где я? – с третьей попытки Дашкин наконец смог выговорить эти два слова.
– Понятия не имею. Я в Петербурге недавно, – румяный юноша виновато улыбнулся. – Пустырь какой-то…
Князь вспомнил – он ехал по Невскому, потребовал остановить экипаж… А что было дальше?
– Как я … Как я попал сюда?
– Вас выкинули из экипажа.
Князь попытался подняться, но голова у него опять закружилась. Юноша снова превратился в компанию и, наверное, поэтому успел подхватить Дашкина под мышки.
– Эй, давай-ка подсоби! – крикнул кому-то молодой человек.
Вдвоем с извозчиком они дотащили Дашкина до экипажа. Сидеть князь не мог, пристроил голову на колени румяного юноши. Пару раз пришлось останавливаться – князя мутило, но пустой желудок изрыгал лишь желтую пену.
Мокрая листва явно казалась пронизывающему северному ветру жертвой слишком жалкой. Постоянно меняя тактику, чередуя порывы с вихрями, он пытался повалить фонари, вырвать с корнем деревья, унести с собой редких прохожих. Денис замерз задолго до появления Тучина с Лаевским, которые тоже быстро продрогли и начали притопывать ногами и махать руками, чтобы согреться.
Этот экипаж сразу показался подозрительным.
Впоследствии Угаров утверждал, что догадался сразу: она и есть таинственная вымогательница.
