Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
– Ну ладно, – Влад берется за ручку двери, но сразу ее отпускает и снова поворачивается ко мне. – Я всё-таки скажу, а потом уйду.
Но стоит и ни слова больше не произносит. И смотрит на меня так серьезно. Я киваю в сторону кухни, типа, ладно, проходи. Пока делаю кофе, Влад молчит. И только когда тоже усаживаюсь за стол с горячей чашкой, он начинает:
– Короче, не знаю, что у вас с Бутусовым произошло…
– С кем? – не догоняю я.
– Ну, с преподом тем. Игорем Иванычем.
– С этим бородатым клоуном? – хмыкаю я и ехидно глумлюсь: – Так ты же всё видел.
Влад тяжело вздыхает. Смотрит на меня с укоризной, ждет, когда заткнусь, и только тогда продолжает:
– Короче, мое дело предупредить. Он там сегодня такую бучу против тебя поднял. Сегодня на зачете у Овчинникова к нам приходила секретарша… в деканат тебя вызвать. Клео потом выяснила, что по поводу нападения на этого Бутусова. Ну и там всё серьезно, говорят.
– Чего?! Да какое, нахрен, нападение? Я, конечно, хотел его отмудохать, но… Да гон это!
– Я тебе просто передаю то, что Клео узнала в деканате. А там ей сказали, что всё серьезно и тебя собираются отчислить. И это, короче, еще не всё. Бутусов это дело решил разогнать по полной. Он то ли уже накатал на тебя заяву, то ли собирается. Врать не буду. Но побои он уже точно снял…
– Да гонишь ты, что ли? Какие там побои? Я ему только один раз по яйцам двинул и всё.
– В смысле душил?
– Нет, ну не прям как Дездемону. Типа захват сделал. А больше я его и пальцем не тро… хотя нет. Один раз еще в табло вписал, но тоже едва коснулся. Вскользь. Он отскочить успел. Так что не может там быть никаких побоев. Ну, пусть идет и снимает, клоун.
– Он уже их снял. Я сам справку видел. Не читал, но он показывал. И… это. Так-то морда у него разукрашена. Не так чтоб в хлам, но видно, что ты его нормально приложил.
– Да не прикладывал я его! – Я аж чуть не поперхнулся кофе. – Говорю тебе, что едва задел.
– Тёмыч, но он побитый, это факт.
– Ну, значит, ему еще кто-то ввалил, но не я.
– Может, ты в аффекте был и не заметил? Так-то ты явно был не в себе.
– Так-то я ещё из ума не выжил и помню пока, когда и что делал. Ты же был там, ты видел, чтоб у него морда была разбитая?
– Да он в угол забился, скрючился весь, загнулся… Да и я там не особо его разглядывал.
