Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
– Да не тётка, не тётка, – примирительно говорит Влад и тянется в задний карман джинсов. Выуживает оттуда гудящую мобилу. – Да? Прости, малыш… Да, у Тёмы… Ну, потом расскажу… Нет, уже всё… Скоро буду.
Убирает телефон и серьезно так спрашивает:
– Что делать-то будешь?
– Насчет чего? Если ты про его заяву, то это бред.
– Ну да, но административку могут впаять, если не докажем, что ты не при делах. Тоже гемор. Отцу скажешь, чтоб разрулил?
– Не знаю. Ну да, наверное, если всё прям так закрутится.
– Тебе еще с отцом повезло.
– А вот тут фиг знает. У отца нет подвязок в универе. А если еще мама узнает, блин… она вообще не поймет. Только расстроится. Сука, как же я его ненавижу.
– Ленка может помочь. У нее же дядя там…
– Ну нет. Пошла эта Свиридова лесом. Сто пудов это она ляпнула Вере про спор, да?
Влад мнется, но потом кивает.
– Ну, она от обиды… Тебе ведь вон тоже этот Бутусов не нравится.
– И чё? Я хожу и гажу, что ли?
– Ну ты всё равно её не прессуй так уж, а то в прошлый раз…
– Да я вообще ей больше слова не скажу.
– Ну, ладно, пошёл я. Труба зовёт.
– Давай. Привет передавай своей трубе… лопушок.
Влад бросает укоризненный взгляд, встает, ковыляет в прихожую, я – следом. Уже выходя, спрашивает:
– А завтра-то придешь? Завтра же у Самариной зачет. Ну и с Бутусовым надо что-то делать.
– Да вальнуть его и все дела. Шучу. Приду, конечно.
Но когда Влад уходит, я, конечно, припухаю. И мне совсем не до шуток…
40. Лера
Если у меня вначале и теплились какие-то сомнения по поводу этого дикого рассказа про нападение, то теперь все они развеялись бесследно.
Это даже не сомнения были, а надежда, что Игорь, может, с кем-то спутал Шаламова, ну или преувеличил. Я ведь прежде никогда не замечала в Артеме агрессии или неадекватного поведения. На драчуна он вообще не похож. Но, скорее всего, мне просто не хотелось, чтобы слова Игоря оказались правдой.
Но потом случилась эта сцена на крыльце клуба. Жуткая, безобразная, немыслимая.
Я и вообразить не могла, что в этом мальчишке может быть столько злобы, столько необузданной ярости. Что он может быть таким диким и неуправляемым. Да он в тот момент казался просто обезумевшим каким-то. Глядя на его искаженное гневом лицо и бешеный взгляд, я думала, он точно Игоря покалечит, если не прибьет.
Я, наверное, действовала на инстинктах, когда попыталась его остановить. На удивление Шаламов меня послушал, хотя я боялась, что он совсем слетел с катушек.
