Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Я принимаю звонок и сквозь мамино радостное: «Передай Алексею Германовичу наши с папой наилучшие пожелания! А лучше дай нам трубочку, мы сами…» слышу его голос, непривычно сухой и скрипучий. Без всяких приветствий и прелюдий Гаевский-старший жестко произносит:"
"– Студент, говоришь, твой? Учится, говоришь, лучше всех? – на миг повисает пауза. Я слышу, как на том конце он дышит, тяжело, со свистом. И слышу, как резко ускоряется собственный пульс, а в животе всё леденеет. – Что, на молоденьких мальчиков потянуло? Я всё знаю!
42.
Господи, до чего же всё не вовремя. Просто закон подлости в действии. Ну не могло это случиться хотя бы днём раньше или днём позже. Чтобы не при родителях.
И мама, как назло, с радостной улыбкой тянет руку:
– Лер, дай мне трубочку на минутку.
Качнув головой, я ухожу в другую комнату. На всякий случай плотно затворяю дверь.
Свекор всё это время, не переставая, хлещет меня упреками, а затем оскорблениями и даже угрозами. Я пытаюсь пропускать его инвективы мимо ушей.
– Я всегда гордился тобой. Всем твердил, как моему сыну повезло. Какая замечательная у него жена, а у меня невестка. Умная, успешная. Главное дело – порядочная! Марка винил в вашем разрыве, ругал его. Надеялся, наивный, помирить вас… сохранить семью. А ты… ты тем временем… тьфу… даже повторять противно.
Неугомонная мама моя тихонько стучит в дверь, потом заглядывает:
– Лер, ну что там такое? Мы с папой волнуемся уже.
Ладонь, в которой сжимаю телефон, становится влажной. Я нажимаю mute* и быстро говорю маме:
– Мама, подожди. Пожалуйста! Потом я всё расскажу.
– Что-то случилось? Да? Что-то плохое?
– Мама, всё потом, – я аккуратно подталкиваю маму из комнаты и снова закрываю дверь.
Без особого желания вновь подношу телефон к уху, а свекор там вовсю клокочет:
– Да сказал бы мне кто, что моя невестка спутается с каким-то студентом, как… обычная потаскушка… что забудет про честь, про стыд, да я бы первый в того плюнул.
– Да уж договаривайте.
– Да дрянь ты бесстыжая! Ты нас опозорила на весь университет! Тебе мало было своими похождениями унизить Марка… так ты ещё и нас всех вывалила в грязи! Выставила меня… нас на посмешище. Посмела прийти и попросить у меня, отца твоего мужа, вступиться за твоего любовника.
