Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
– Так что твой протеже отделается лишь строгим выговором.
Я горячо благодарю Гаевского-старшего и, ссылаясь на то, что сейчас за рулем, быстренько сворачиваю разговор, пока он снова не начал свою песню про Марка.
* * *Спустя два дня я, расквитавшись со всеми срочными делами, а несрочные отложив на первые числа января, еду к родителям. Специально беру билет на ночной поезд, чтобы хорошенько выспаться в дороге и тридцать первого быть бодрой и веселой.
В родительском доме всегда хорошо.
У них живая елка в горшке. Никаких шаров и бус, только золотые огни гирлянды. И просто обалденный запах хвои. Пока папа нашпиговывает гуся яблоками, мы с мамой режем салаты. Фоном по телевизору идёт какой-то праздничный концерт.
– Лера, а почему Марка с собой не взяла? – спрашивает мама.
– Да! Чего это он не приехал? – подхватывает отец.
– Так получилось, – уклончиво отвечаю я.
Они пока не знают, что мы расстались. Я решила, что скажу им, когда мы разведемся. Поставлю перед фактом. Потому что иначе они будут долго, упорно и методично меня обрабатывать: не разводись, одумайся… нехорошо, неприлично… стыдно быть разведенной… всё потому, что нет детей. И всё в таком духе.
Я обожаю своих родителей, но в некоторых вопросах они – махровые ретрограды. Брак для них – это святое, это раз и навсегда.
– Сережа, переключи канал! – восклицает мама, заметив, что начинается «Ирония судьбы или с легким паром!». – Это не кино, это какая-то ода беспутству, изменам и легкомыслию.
– У меня руки жирные, – оправдывается папа.
Тогда я беру пульт и нахожу на другом канале очередной новогодний концерт.
– Кто звонит? Опять, поди, твои клиенты? Даже в Новый год отдохнуть не дают. Сбрось звонок и вообще выключи телефон. Совести у людей нет.
– Это Алексей Германович, – говорю маме.
– Оу! Дорогой наш свекор! – сразу приободряется мама. – Тогда ответь, конечно, доча. Он наверняка поздравить нас хочет.
