Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
Раздел Chitat.online для книги «Сломанное сердце» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Надо переговорить с Васильевым, следователем, насчет новых вскрывшихся обстоятельств по Таниному делу. Васильев – человек старой закваски. Страшный крючкотвор и к тому же медлительный, вечно всем недовольный, упёртый, но честный. И его упёртость сейчас нам только на руку. Потому что и к нему уже наведывались люди Извекова. И, насколько мне известно, ничего не добились.
К Васильеву я забегаю буквально на десять минут и сразу мчусь в бывший свой офис. Уже шестой час. Ехать близко, но как раз час пик и всюду на дорогах заторы.
Сначала я петляю по сквозным дворам, где это возможно, но потом выруливаю на Ленина и встаю намертво. Впереди, очевидно, столкновение, и обе полосы двигаются в час по чайной ложке.
Черт-те что!"
"И так разговор предстоит нелегкий – даже не представляю, как отреагируют Гаевские на мою новость. Они ведь еще не в курсе перемен. Мне хотелось приехать пораньше, подготовиться морально, ещё на раз все бумаги просмотреть. Потому как всё равно волнуюсь. Не хочу себе в этом признаваться, но волнуюсь. Боюсь, вдруг я что-то упустила, не просчитала. Последнее время приходилось разрываться во все стороны.
Снова смотрю на часы, нервно отстукивая пальцами на рулевом колесе дробь. Уже почти шесть. Опаздываю! Точнее, опоздала. Гаевские, если они так же не встряли в какой-нибудь пробке, уже должны быть там. В офисе, в котором остались лишь пустые шкафы. Жаль, не увижу их изумленных лиц…
Хотя они бы мне сразу позвонили. А раз не звонят, то наверняка тоже задерживаются. Но всё равно это невыносимо!
Уже думаю: машину, что ли, где-нибудь припарковать и добежать пешком. Но где?
Потихоньку подбираемся к повороту, ведущему в глухой двор. Там я и оставляю машину и почти бегом мчусь в офис.
Подхожу, едва дыша и давая себе обещание начать бегать. Правда, когда и где – сама не знаю. На часах уже половина седьмого, но Гаевские так и не звонили. Неужели не поехали на встречу? Однако в офисе горит свет. Не везде, только в моем бывшем кабинете. Но жалюзи опущены, и ничего не видно.
Значит, там точно кто-то есть. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь опознать среди машин на другой стороне дороги инспайр Марка, но уже совсем темно.
Ладно. Внутренне подбираюсь, захожу. Уличная дверь не заперта. В холле полумрак. Свет сочится только из моего кабинета. Бывшего. И там определенно кто-то есть.
– Что ж такое-то! Да как же так-то? – слышу причитания Алексея Германовича. – Ты идти можешь? Давай, сынок…
В ответ различаю невнятное бормотание Марка и сдавленный стон.
Осторожно ступаю в полутьме, толкаю дверь и… передо мной предстает странное зрелище. Стол сдвинут, кресло валяется на боку, стулья тоже. Но самое поразительное – это Марк.
