Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Ленка, тоже подпив, начинает опять ко мне цепляться:
– Шаламов, у тебя настроение меняется, как у беременной, чесслово. Утром такой радостный был, а сейчас как на поминках. Кого хороним?
Я вяло огрызаюсь. Выгребаю из-за стола и иду вниз. На танцпол. Пора взбодриться, а то пиво совсем придавило. А, может, и не только пиво. Ленка права: настроение у меня сейчас – убить или убиться.
На танцполе сливаюсь с толпой, закрываю глаза, а когда открываю – ко мне льнет какая-то девчонка в топе и замысловатой татушкой на шее.
– Э! Что не так?
Но я молчком сваливаю к нашим.
– Что, Тёмыч, ты из-за Самариной так грузишься? Она тебе что-то сказала сегодня?
– С чего ты взял? – вырывается у меня как-то слишком резко.
Влад пожимает плечами и больше с расспросами не лезет.
– Карту без проблем восстановили? – спрашиваю его, намывая руки.
Влад поднимает на меня глаза.
– Не пришлось, – наконец отвечает. – Мне её вернули.
– Ммм, – киваю я.
– Её в номере, в «Хистори», горничная нашла. Ну и передали, видать. А мне потом из клуба позвонили…
Влад продолжает красноречиво сверлить меня взглядом.
А я молчу, только желваки под кожей ходят. Что тут скажешь? Впалился я по полной и Леру впалил… Не знаю, какие у нее могут быть из-за этого проблемы, но если она так сказала, значит, не просто так.
Отхожу, опускаю руки в сушилку и, не оборачиваясь, спрашиваю Влада:
– Наши уже знают?
– Ну, я никому не говорил. Сказал, что новую сделал, если ты об этом.
– И даже Клео не сказал? – оглядываюсь на него в удивлении.
– Нет. Там и так Ленка уже наболтала…
– В смысле?
– Да мы как-то шли и встретили её… ну, Валерию Сергеевну.
