Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
Раздел Chitat.online для книги «Сломанное сердце» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Страстная ночь становится роковой ошибкой, когда возлюбленный неожиданно появляется среди студентов университета. Преподавательница вынуждена скрывать свои чувства и огромное потрясение. Запретная любовь грозит развалить карьеру и жизнь, но сердце рвётся вырваться из плена лжи и притворства.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потому что, поздоровавшись со мной вполне радушно, накидывается на него с претензиями:
– Почему вас не было на семинаре? Сегодня был важный тест. Как сессию сдавать собираетесь? Я ведь предупреждал, что не потерплю пропуски. Тем более когда тест. Вы – крайне безответственный молодой человек! И вредите сами себе!
Я бы ни за что не вступилась – пусть бы, Шаламову полезно послушать. Но смотрю – мальчишка стоит белый как мел и с таким видом, будто еще немного и прямо тут же свалится в обморок. Даже слова Пригожину не говорит.
– Лев Иванович, – вмешиваюсь я. – Он болен. Давайте он поправится и пересдаст вам тест?
Пригожин сразу же замолкает. Оглядывает его с некоторым сомнением.
– Раз болен, почему не лечится? Почему по институту бродит?
Я развожу руками, мол, кто его знает.
– Ну ладно, Шаламов. Выздоравливайте. Потом найдёте меня на кафедре. Всего хорошего, Лерочка. Привет Марку и Алексею Германовичу.
Я уж не говорю Пригожину, что передавать через меня приветы Гаевским уже неактуально. Тем более при Шаламове.
– Ловко, – оживает Артём и даже выдавливает ухмылку, когда Лев Иванович удаляется. – Если появятся проблемы с преподами, буду знать, к кому обращаться, чтобы всё уладить…
– И не надейся, – отвечаю ему тем же полушутливым тоном.
Мы выходим на улицу. Шаламов запахивает плотнее курточку, но не застегивает. Шапки тоже у него не наблюдаю. Между тем, холодно, ветер поддувает, и даже снег пробрасывает. А глядя на него, так вообще зябко становится.
– По погоде одеваться не пробовал? Глядишь, и болеть бы не пришлось, – спрашиваю его, пиликнув брелоком от сигналки.
Он на это только белозубо улыбается, плюхается на переднее сиденье рядом с водительским и отвечает:
– Тогда бы кто меня до дома повёз?
Покачав головой, тоже улыбаюсь. Нахал он всё-таки.
– Адрес скажи."
"– Микрорайон Зеленый Берег, улица Кедровая, дом шестнадцать. Ну если что покажу…
Вбиваю адрес в навигатор.
– Мда… далековато ты живёшь. Что же делать-то? Слушай, давай по пути завернем ко мне домой, тут близко, потом ещё в одно место, тоже недалеко. А потом я тебя отвезу. Хорошо? Это быстро.
– Ладно уж, – заявляет капризно, но тут же смеется. – С вами хоть в Саянск.
Поворачиваю ключ зажигания и аккуратно выезжаю с парковки.
– Зачем ты вообще в таком состоянии приехал? Дома бы сидел, лечился.
Боковым зрением вижу, что он поворачивается ко мне и долго смотрит, но я как будто сосредоточенно слежу за дорогой.
– У нас сегодня лекция по доказыванию третьей парой была. Её никак нельзя было пропустить, – отвечает наконец, не переставая меня гипнотизировать.
Я не выдерживаю и снова улыбаюсь – якобы в ответ на его шутку. Но… черт возьми, хоть я и понимаю, что это глупо, но мне приятно. Хотя подозреваю, что интерес у него отнюдь не к доказыванию.
