Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
– Артём, просыпайся.
Шаламов вздрагивает, разлепляет веки и в первую секунду смотрит перед собой, явно ничего не понимая. А уж когда поворачивается ко мне, то у него такое изумленное лицо делается, что у меня вырывается тихий смешок. Он даже закрывает глаза и снова открывает, словно сомневается: реально ли то, что видит. Но тут же, видимо, вспоминает, что к чему, и удивление сменяется просветлением и радостью.
– Лера, – произносит мягким полушепотом. И мне даже как-то неловко сейчас напоминать ему, что для него я – Валерия Сергеевна.
– Я уснул, – говорит.
– Я заметила. Ну всё, Артём, иди. Лечись. Поправляйся.
– Э-э… – Он оглядывается на свой дом. Потом снова смотрит на меня, и я чувствую, он не хочет уходить. – А может, чаю? Или…
– Нет, я и так потеряла уйму времени. Надо ехать. Иди-иди.
Он вздыхает, берется за ручку дверцы, но вдруг поворачивается ко мне.
– Спасибо.
Я не успеваю сообразить, как он наклоняется и целует меня в щеку горячими губами.
21. Лера
Подъезжаю к шлагбауму, и бдительный охранник не выпускает меня.
С другой стороны шлагбаума останавливается ещё один автолюбитель. На красном спорткаре. Видимо, это либо кто-то из местных, либо просто частый гость, потому что охранник улыбается и машет девушке за рулем.
Я мельком бросаю на неё взгляд, а затем присматриваюсь получше. Но даже несмотря на блики на лобовом стекле, вижу, что это Свиридова Лена. И, неизвестно почему, становится немного не по себе.
Господи, она-то здесь откуда? Наверное, к Шаламову, тут же догадываюсь я. Она тоже меня видит и, бесспорно, узнает. И когда путь открыт, она почему-то не трогается с места.
