Ручка, которая была там секунду назад, упала на кожаный планер. Я заметила это, потому что все вокруг подсвечивалось, будто я под экстази или чем-то типа того.
– Я хочу признаться, папа."
"Я не знаю, какой реакции ждать от него. Мой папа делал все, чтобы я заговорила. Лучшие терапевты стучали к нам в дверь, лучшие психологи и эксперты в области моего заболевания. Дюжину раз я видела, как дрожит его спина от слез, когда он думал, что я не вижу, как он оплакивал слова, которые никогда не покидали моего рта.
Тогда я была не готова. А сейчас я готова.
– Луна… – Он закрыл рот дрожащей рукой.
Я вытащила свою руку из его ладони и положила ее на стол.
– Вал умерла, – я сказала.
– Как ты…
– Я попросила Эди нанять кое-кого для расследования. Прости, папа. Я не хотела сделать тебе больно. Но мне надо было знать.
Вдруг он сделал резкое движение. Ручка с чернилами покатилась по столу и упала на ковер. Он покачал головой, а затем встал, обогнул стол и поднял меня на ноги. Его взгляд направлен прямо в мои глаза, он говорил так много вещей, которые папа скрывал все эти годы. Я думала, что он хочет обнять меня, но, к моему удивлению, он опустился на колени, глядя на меня блестящими глазами.
– Ты разговариваешь. – Он выглядел удивленным.
Я засмеялась. Я всегда смеюсь, это ужасно, что момент моего прозрения омрачен смертью биологической матери. А потом я заплакала. Слезы текли по щекам, впитываясь в мою рубашку. Поговорим о кисло-сладких моментах.
– Я имею в виду… ты? – Он сглотнул. – Разговариваешь?
– С некоторыми людьми. – Виновата, виновата, виновата. Куча поверх кучи, черная, туманная вина.
– С некоторыми?
– Тобой. Эди. Найтом.
– С каких пор?
– С… несколько недель назад.
– Луна, – он прошептал.
– Папа.
– Скажи снова.
– Папа, – я улыбнулась. Он закрыл глаза, делая глубокий вздох.
– Снова. Пожалуйста.
– Папа.
Его плечи затряслись. Не от рыданий. Он счастья. Счастья, которое я поселила в нем. Я пьяна своей новой силой.
– Скажи опять. – Его голос стал мягким.
– Папа. Трент. Мистер Рексрот. Отец. – Я приподняла брови, он засмеялся, открыв глаза. Гусиные лапки появились вокруг глаз, восхитительные.
– Что насчет твоего брата?
– А что о нем?
Он одарил меня взглядом типа «ты серьезно?», и я подняла его с колен. Я зарылась лицом в его грудь, вдыхая запах. Ненавижу то, что он выглядит, как человек, только что вышедший из тюрьмы. Счастливым. С облегчением на лице. Я приговорила его к реальности, которую он не желал, заперев его в ситуацию, в которой он страдал каждый день.
– Я попытаюсь. Я… Я не контролирую это, папа. Все не так. Пока что. Прости. – Вздохнула я.