Красивый, конечно, и все. А ведь и правда, без веры никак.
– Красавец. – Поглаживаю его по роскошной гриве, чуть отвожу в сторону длинную челку. – Ты красавец, ты знаешь? У тебя, наверное, отбоя нет от подружек.
Он косит на меня одним глазом.
– Ладно, хватит, – ворчит Яров, – а то опять проникнется и сдуру попортит мне хороших кобыл.
Теперь моя очередь коситься в сторону пони. Нет, он, конечно, довольно высокий…
– После таких комплиментов?
– Ох, так, значит, он еще и понятливый…
– Илья! – окрик Матвея Сергеевича заставляет крадущегося конюха оживиться. – Уводи уже! И несколько дней глаз с него не спускай.
Я с интересом слежу за тем, как грустный пони уходит вместе с конюхом. И кто из них двоих облегченно вздыхает – вопрос.
– Пойдем, – предлагает Матвей Сергеевич, – покажу тебе отличного скакуна. Надеюсь, комплименты в запасе остались?
В полной уверенности, что никто не перебьет моей симпатии к Ликеру, я иду следом за Яровым. Мы приходим мимо парочки лошадей – я молчу. А когда останавливаемся у третьего стойла, у меня перехватывает дыхание.
Черный жеребец, без единого пятнышка, очень высокий, поджарый, красивая грива, пушистый хвост, взгляд настороженный, бьет недовольно копытом, фыркает. Стихает, только заметив хозяина.
– Он бесподобен, – говорю едва слышно. – Как его зовут?
– Ему очень подходит.
Матвей Сергеевич открывает дверь и заходит в стойло к животному, а я остаюсь. Наблюдаю. Боюсь. И не могу скрыть восторг.
Конь, который казался злым, неуправляемым и готовым наброситься, доверчиво опускает голову, чтобы его погладили. Смотрю во все глаза, хотя мне и немного неловко: у них явно свои, давнишние, личные отношения.
– Я его жеребенком выходил, – в голосе Матвея Сергеевича появляются непривычно нежные нотки. – Пришлось побороться, чтобы он выжил.
– Знаете, мне кажется, он это помнит…
– Да, – подтверждает Яров, – у них отличная память.
– То есть то, что я вытворяла с Ликером…
Он смеется, а потом манит меня – взглядом, словами.
– Подойди, Ира. Пусть он с тобой познакомится.
Я делаю шаг – Ярость фыркает.
– Не уверена, что он этого хочет, – говорю я и все равно делаю вторую попытку. Приближаюсь маленькими шажками, становлюсь за спиной хозяина скакуна и пытаюсь подмазаться. – Ты самый лучший, самый красивый.
– Согласен. А еще самый добрый и терпеливый, – добавляет Матвей Сергеевич. – Ладно, мне на сегодня комплиментов хватает.
