Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Юттар просил не давить на тебя. Но, может быть, ты именно этого и хочешь? Чтобы тебя взяли силой? Некоторым женщинам это нравится.
Прежде, чем Мэй успела увернуться, он обнял ее, страстно привлекая к себе… Поцеловал. Мэй зажмурилась, сжав губы, не позволяя ему… Изо всех сил уперлась ладонными в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Но Тарин был слишком силен для нее, она бы никогда не смогла с ним справиться.
И, как только он отпустил, хоть немного — ударила по лицу, со всего маху.
— Не смей! — то ли вскрикнула, то ли всхлипнула.
Тарин все с той же ухмылкой потер ладонью щеку, там, где остался красный след от ее пальцев.
— Нет? Не так, да? — криво ухмылялся Тарин. — Ох, какая ты красивая, когда злишься, глаза так и горят! Мне всегда нравились такие женщины, куда больше, чем тихие мышки.
— Не смей прикасаться ко мне! — она сделала шаг назад. Но сбежать было бы неправильно.
— А то что? Пожалуешься брату? Да, Юттар велел не давить на тебя, сказал, что если я тебя только трону, он сожжет меня молнией… Он может, да.
— Нет. Не смей.
— Ты упрямая. Но ведь нельзя же брыкаться вечно. Однажды ты передумаешь. Только не стоит строить из себя неприступную девственницу. Тебе же понравилась мужская ласка. Не спорь.
Мэй не понимала, что ей делать дальше. Слезы отчаянья наворачивались на глаза, но она еще держалась.
И все же, слишком настаивать Тарин не будет. По крайней мере, не сейчас. А потом, возможно, потеряет к ней интерес.
— И все же, Ти… — в его глазах мелькнуло что-то суровое и жесткое, больше никаких игр. — Он сам продал тебя мне. Сам, своими руками, я его не уговаривал. И обратно я тебя ему не отдам. Ты моя. Поняла. Нужно было думать раньше… или, по крайней мере, подписывать Олистару. Я тебя ему не отдам.
30. Преступник
Его выгнали из тюрьмы на пятый день.
Пришлось выгнать… отпустить. Претор сказал, что общественность настаивает, могут начаться проблемы. Из легиона целые делегации приходили, возмущались.
Наверняка есть. И даже такие, которые будут готовы помочь без всякой платы, просто от чистого сердца. Только с этими солдатами Ренцо прошел огонь и воду, и не хотелось втягивать хороших людей в такие сомнительные предприятия.
