Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
А если нанять посторонних головорезов с улицы, так они первые переметнутся к Гильдии, если та больше заплатит.
Если бы Ренцо был умнее и предусмотрительнее, у него давно бы уже были в городе свои люди… У отца были. А он как-то никогда не умел налаживать связи.
Не то, чтобы руки опускались, но временами хотелось просто тихо лечь и сдохнуть, и чтобы больше не трогал никто. Устал. Так надеялся, что вернувшись домой, спустя пять лет, он сможет отдохнуть, пожить спокойно, наконец… расслабиться… но тут своя война, еще похлеще Джийнарской, и даже не понятно какими силами сражаться в этой войне.
Если б не Мэй…
Они предлагают встретиться с Мэй, привести ее и передать Гильдии. Обмануть. Мэй ведь ждет его, она пойдет с ним куда угодно. Не сейчас, конечно, чуть позже, где-то по дороге в Джийнар, когда будет казаться, что опасность миновала. Ренцо бы послал их к черту, но только расправой угрожают уже не только ему самому, но и детям. Зажали в угол.
По-хорошему, ее надо забыть, вычеркнуть из памяти. Они никогда не смогут быть вместе.
Забыть."
"Возможно, стоило изначально действовать через Сенат. Передать ее официально. Илой бы запросил за нее выкуп, но это были бы требования Илоя, а не Гильдии. С Юттара бы содрали три шкуры, денег, земель, торговых уступок… нашли бы что содрать, они умеют, хоть как с эмира, хоть лично, у Юттара достаточно своих средств.
Ради нее… она просила, боялась… да, боялась, что за нее запросят слишком много. Не стоило лезть в это. Но все вышло само, когда Ренцо взялся за это, он еще не понимал до конца, чем обернется. Теперь поздно отступать. Отступать он не привык.
Вечерний ветерок — прохладный и легкий.
Если бы не охрана за спиной, было бы так приятно просто прогуляться по городу, вдоль Тибра или даже к морю.
Но с охраной гулять не хотелось — все не то.
Зашел по дороге в лавку, купил небольшую бочку вина. Чего уж мелочиться.
Напиться, и, хотя бы на один вечер, выкинуть все из головы, не думать.
А потом… пойти, что ли, официально во всем признаться? Для Мэй это уже ничего не изменит. Да, он будет предателем, но раз сознался сам, да и война закончилась, с ним не обойдутся слишком сурово.
