Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Я не мог упустить такой случай, — он довольно улыбался, осторожно, кончиками пальцев, касаясь ее лица, гладя ее волосы. — Не мог не приехать, и тем более, не мог не залезть сюда. Ненормальный, да. Всегда хотел. По нашим традициям, если ты не лазил к девушке в окно, то, считай, ничего не было.
Он смеялся над ней.
У него было уставшее осунувшееся лицо. Счастливое. Он больше недели ехал к ней, почти без отдыха, старался успеть. Его солдаты остались в микойских степях, и он смог получить лишь две недели отпуска у своего легата.
У него содраны ладони и пальцы, порваны штаны на колене — он чуть не сорвался со стены. У него безупречно белая, новая, свежая рубашка… нет, уже слегка грязная на животе… какими путями он вообще сюда залез? Но новая, все равно. И гладко выбритый подбородок. Он готовился, не полез к ней так же, как скакал по полям.
У него так и остались шрамы на шее, и теперь уже не денутся никуда.
Огонь в его серых глазах.
Весной ему обещают должность квестора… если все сложится. А потом…
Невозможно столько ждать.
И хочется сбежать с ним прямо сейчас, забыв про все. Куда угодно. И все равно, что будет потом.
От поцелуев кружится голова.
Но, вместо того, чтобы бежать, Мэй заперла дверь, чтобы никто, даже случайно не мог помешать им.
У нее тоже есть неоконченные дела."
"— Весной я поеду с Дином в Нижние горы, — говорила она, закрывая глаза, гладя ладонью его спину под рубашкой.
— Ты тоже сможешь ударить по Гильдии молнией?
— Нет. Я смогу сделать, чтобы земля разверзлась у них под ногами. Дин — небо, я — земля.
Это всерьез, и от этого немного страшно.
Если все выйдет — охрана Мэй будет уже не нужна. Она получит не только полные права дома, но и полную свободу.
— Моя грозная богиня, — в его улыбке гордость с каплей отчаянья. — Моя принцесса.
Она никогда не хотела этого.
Сбежать ото всех…
У него теплые руки, немного шершавые…
И звуки шагов за дверью.
— Тьяра! — требовательный голос Юттара. — Тьяра, открой!
Даже этой ночи у них нет.
— Ренцо, беги!
Последний долгий поцелуй.
— Я еще вернусь за тобой.
В окно.
Крики за окном. И свист арбалетных стрел. Визг стали о каменную кладку. Мэй так страшно, что кажется — она сейчас умрет.
