Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Найдет. Возможно, проще всего было бы назвать легату свое имя, но это сразу поставит Дина под удар. Это даст им шанс надавить на него, а ему и так сейчас нелегко. Мэй не позволит.
— Ты хорошо держишься в седле, даже без стремян, — тихо сказал Лоренцо.
Они ехали мимо строящихся рядов, когорта за когортой отправляющихся в дорогу. Лоренцо говорил с центурионами, солдатами, другими трибунами, префектом… Мэй не всегда понимала, кто из них кто, от нашивок и золотых орлов рябило в глазах. Лоренцо говорил и вел себя так, словно был один, словно Мэй не было рядом — только о делах, пропуская мимо ушей все соленые шуточки.
Не стоило. Лучше в повозке… Но теперь уже поздно что-то менять, все видели. В следующий раз она будет умнее."
"Лагерь собрали, легион тронулся, Лоренцо перебрался в начало колонны.
Он держался чуть в стороне, не разговаривая ни с кем дороге… светило солнце… лошадь — огромная черная кобыла, мерно покачивалась… Мэй и не заметила, как начало клонить в сон.
Проснулась внезапно, и так же внезапно поняла, что ее крепко обнимают чьи-то руки. И чей-то подбородок у ее носа, совсем близко. Вскрикнула, резко дернулась со всей силы. Только потом поняла…
Лошадь, испугавшись, всхрапнула, едва не встав на дыбы, едва не сбросив, затанцевала не места. Но он удержал. И лошадь, и Мэй, едва не вылетевшую из седла.
— Тихо, тихо, ты чего?
Она выпрямилась, и он отпустил, убрал руки. Да она просто уснула у него на груди, а он поддержал, чтобы не упала. Стало стыдно.
— Сон приснился, — буркнула виновато.
— Ничего страшного, — сказал он, потер ушибленный подбородок, по которому Мэй успела заехать в панике. — Ты только постарайся больше так не дергаться, а то мы с тобой вместе с лошади полетим.
— Хорошо, — сказала она. — Прости. Я никогда раньше не засыпала в седле.
— Вчера Деметри сказал, что после усиленного восстановления может пару дней немного клонить в сон, это нормально.
Дорога…
— А что потом?
Мэй впервые, за столько недель, могла думать о будущем.
— Потом? Вечером мы остановимся, разберем палатки. Будет все так же, как и вчера.
И он просидит всю ночь за столом, сторожа ее?
— Потом — в Илое.
