Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Простите, сеньорита, возможно, это не мое дело, но раз уж вам нужна помощь, то я бы предпочел рассмотреть все варианты.
Было что-то такое в его глазах, за что хотелось свернуть шею. Понимание? Слегка циничный взгляд со стороны. И Ренцо видел себя чужими глазами…
— Какие могут быть еще варианты? — резко поинтересовался он. — Девушку нельзя оставить здесь. Я хочу вернуть ее домой в обход Гильдии.
— А у вас самого какие планы на дальнейшую жизнь, сеньор Лоренцо? Как вы это видите?
— Получить развод и уехать отсюда к чертовой матери.
— Думаете, остаться в живых, провернув это?
— Я попробую.
— То есть, риск вы понимаете.
— Понимаю.
— Скажите, так ли вам необходим развод в сложившийся ситуации? Если вы планируете сбежать и не возвращаться, то не все ли равно?
— Не все равно. Я хочу, чтобы имущество досталось детям, а не жене.
— Детям? И Виоле?
— Да. Основное имущество сыну, Виоле виноградники и часть денег.
Претор сложил руки на груди, разглядывая его, думая о своем.
— Хорошо, я понял, — сказал, наконец.
Уехать, и взять Мэй с собой?
Не то, чтобы такой мысли никогда не возникало у него в голове, но вот так, всерьез Ренцо предпочитал не думать. Это не возможно. Она не поедет. Она… Она принцесса, в конце концов!
Мэй сидела красная-красная, глядя перед собой, сцепив пальцы.
— Мэй… — шепнул он, не удержался.
Она разом вздрогнула, повернулась к нему. Ее огромные золотые глаза полны ужаса и…
Нет, он не вправе.
"— Один, — твердо сказал Ренцо.
* * *Мэй сидела в кресле с ногами, обхватив руками колени. Отвернувшись к стенке.
Небольшая квартира недалеко от центра, на виду, с окнами на площадь. Сюда просто так не придут, если не желают огласки. Да еще и претор выделил для охраны надежных людей, незаметных, но бдительных.
— Мэй… — он подошел, остановился рядом, отчетливо понимая, что был не прав, но совсем не понимая, как можно было иначе. — Ты обижаешься, да?
— Нет, — глухо сказала она.
Они не разговаривали всю дорогу назад. У претора просидели еще довольно долго, обсудили дела, потом пообедали у него же. Но вот между собой не говорили совсем. Мэй даже старалась не смотреть на него. Словно что-то сломалось, словно вдруг выросла невидимая стена.
— Мэй, прости меня…
— За что? Ты очень помогаешь мне, я благодарна тебе.
— Я ничего еще толком не сделал.
— Нет, все равно. Без тебя я умерла бы… — ее голос вдруг дрогнул.
