Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Еще там, в клетке…
— Мэй…
Он шагнул вперед, ближе, потом сел на подлокотник кресла, положил руку ей на плечо.
Она шмыгнула носом.
— Я очень благодарна, правда! Ренцо, я… Я ведь ничего такого… Просто…
— Ты обижаешься, Мэй. Думаешь, я хочу избавиться от тебя, да? Прости, нам нужно было поговорить раньше. Как я могу… Ты ведь принцесса. Твой брат эмир Джийнара! Полубог! Я такого уже наслушался… Твое место там. У тебя даже жених есть. Ну, как…
— Я понимаю, — ее голос бесцветный и тихий. — Ты прав.
Он выдохнул.
Потом взял ее за плечи и развернул к себе.
— Мэй, я люблю тебя.
Паника в ее глазах, красных, от подступающих слез. Она смотрит, и ее губы дрожат.
Смотрит и молчит.
17. Мэй
Его поцелуй на губах…
Она убежала. Спряталась. Но этот поцелуй — он остался с ней. Осторожный, нежный, и в то же время такой горячий. Быстрый.
Испугалась.
Ее никогда никто не целовал. Никто…
Нет, все то, что было тогда, еще когда ее держали в клетке… все то — лучше забыть, как страшный сон.
Ее никто не любил. То есть любили — родители, брат, но это не то…
Тарин… Они должны были пожениться, но почти не знали друг друга. Должны потом, после войны. Она не сможет уже…
Мысли сбивались.
Его поцелуй. И его глаза. Он так смотрел на нее, словно от ее слова зависела его жизнь.
А она убежала.
Он не стал ее держать.
В соседнюю комнату — здесь было куда бежать и где прятаться. Хотела даже за собой запереть, на двери задвижка, но даже не стала закрывать.
Ей просто нужно чуть-чуть времени…
Она боится не Ренцо, а только себя.
Ренцо остановился на пороге. За порогом. Долго стоял молча.
— Мэй, — позвал он. — Не бойся меня, я ничего не сделаю. Я не трону тебя.
Она не боялась. Просто нужно немного разобраться в себе.
Слышала, как он там, в коридоре, сел на пол, прислонившись к стене спиной.
Сколько времени прошло?
Так нельзя — понимала она. Хотя бы поговорить нужно. Объяснить.
Она ведет себя как ребенок.
Слишком расслабилась рядом с ним, стала слабой. Так легко прятаться за чью-то спину, понимая, что тебя готовы защищать.
Ренцо сидел на полу у двери, прислонившись затылком к стене, закрыв глаза.
Она вышла.
— Ренцо, — позвала тихо.
