Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Микойские власти продают землю за Тайруской, там только поля и лес, больше ничего, дикие места. Но выделяют даже людей для строительства, в помощь.
— Да, знаю, — Ренцо усмехнулся сначала чуть кривовато, потом уже серьезно, оценив. — Там каторжников выделяют, таких, которых лучше спровадить подальше с глаз. Но с каторжниками, как раз, я справлюсь, у меня в легионе своих таких… охламонов тьма была, один краше другого. От Гильдии далеко, там никто не тронет. К тебе близко.
Он глянул ей в глаза.
— Да, — сказала Мэй решительно.
Ренцо… что-то дрогнуло в его лице, так, словно не ожидал. Моргнул… Взял ее за руку, ее ладонь в свои. Долго молчал.
— Ты бы поехала со мной?
— Да, — сказала она. — Куда угодно.
* * *А потом, после завтрака, по делам…
Нет, сначала еще забежали в квартиру Ренцо, он хотел помыться и переодеться после всей этой беготни. А то и рубашка, которую он надевал еще на прием, порвана на локте и запачкана грязью, где-то о крыши, даже пятнышко крови впереди.
— Подождешь, ладно? Я быстро, — шепнул он, обняв ее уже без всяких сомнений. — Слушай, я совсем не подумал, тут рядом магазинчик, можем сходить тебе тоже что-нибудь купить, каких-нибудь платьев. А то у тебя ничего нет. Сходим? Только сначала решим кое-что…
Она кивнула. Он поцеловал ее в щеку.
— Я быстро, Мэй.
Быстро, у них времени совсем нет, нужно бежать.
Жарко.
Она слышала, как Ренцо там открыл воду… Здесь водопровод, по крайней мере, в хороших домах центральной части Илоя.
Окно настежь. Подошла… Еще издалека показалось, что что-то не так.
Оконная створка покосилась.
Верхняя петля выдрана почти полностью, нижняя тоже пострадала, и, если бы не широкий подоконник — рама могла бы совсем упасть под своим весом. На подоконнике насыпавшаяся штукатурка с внешней стены. Кто-то лазил в окно?
Еле дождалась Ренцо, чтобы сказать.
Но он подошел, посмотрел и только усмехнулся, застегивая рубашку на ходу.
— Да все нормально, не волнуйся. Никого тут не было.
— Но посмотри…
— Да это я, — он потрогал выдранные петли. — Я когда с приема возвращался, мне показалось, за мной кто-то следит. Ну, и я решил через окно вылезти.
Он говорил так, словно ничего особенно, словно просто вышел с черного хода.
Мэй не понимала.
— Как? Здесь высоко… А окно? Как ты это сделал?
— Меня не каждая рама выдержит, — Ренцо широко улыбался. — Да ничего же не случилось, не пугайся так.
