Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Ренцо улыбается.
— А ты? — спросила Мэй. — Не хочешь тоже искупаться?
— Вместе с тобой?
— Да.
— Да тут ванна маленькая, если еще и я влезу, для воды места не останется.
— Останется.
Он улыбается шире. Подходит, обнимает сзади, с наслаждением трется щекой о ее волосы.
— Очень хочу, — говорит на ушко. — Обойдемся и без воды.
На самом деле, конечно, места достаточно. Просто это почти игра.
Он обнимает. Медленно, аккуратно, расстегивает пуговицы на ее рубашке. Тихо. Только где-то за окном трещат цикады. Медленно.
Безумно много времени до утра.
Она расстегивает пряжку на его ремне, вытаскивает из-под ремня рубашку. И гладит под рубашкой его живот, чувствуя, как напрягаются мышцы и дыхание замирает. Это так удивительно.
И пуговицы — одну за другой…
Когда они, наконец, добрались до ванны, вода начала остывать, но Ренцо принес еще.
И лежать с ним в теплой воде… на нем, в его объятьях. Чувствуя его всей кожей, всем телом. Невероятно хорошо. Его ласки и его поцелуи… И самой уже давно не бояться, гладить, словно изучая на ощупь. И заниматься любовью.
И еще в кровати потом.
— Слушай, а мы про твою покупку забыли. Покажи, — лениво потребовал Ренцо. Мэй лежала на его плече, а он пытался поцеловать ее за ухом, страшно щекотно, а еще задумчиво водил пальцами между лопаток вверх и вниз.
— А надо? — удивилась она.
— Обязательно.
— М-мм…
Мэй попыталась было вылезти, но он поймал, сцапал, подмял под себя.
— Сейчас, только еще чуть-чуть побудь со мной, — попросил тихо.
Куда от него деваться?
Из кровати Мэй смогла выбраться только ближе к рассвету, когда стало совсем некуда тянуть. Но надо же примерить!
В ванной большое зеркало до пола. Было так странно видеть себя такой — обнаженной, растрепанной, с горящими щеками и глазами, горящими еще больше. Словно немного пьяная, словно вообще не она.
Она изменилась? Мэй смотрела в зеркало и совсем не узнавала себя.
Весь мир изменился для нее.
И она так счастлива.
Ренцо ждал ее, сидя на подоконнике, успев натянуть штаны.
— А зачем? — удивилась она. — Нам уже пора?
— Нет, — сказал он.
