Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Просто ты там приоделась, я решил, что надо, наверно, тоже, хоть чуть-чуть… С ума сойти, какая же ты красивая! Дай я посмотрю на тебя.
Искреннее восхищение в его глазах.
А потом они танцевали, обнявшись. Без музыки, только Ренцо напевал тихую мелодию без слов. Медленно кружились на месте.
А потом она рыдала у него на груди, потому что пора идти, и ничего с этим не сделать.
А потом он снова обнимал ее на столе, уже совсем было собравшись одеваться, но так и не собравшись. Он крепко держал ее, а она обхватила ногами, прижимая к себе, и стол так скрипел…
Но потом нужно было идти уже окончательно, солнце вставало.
Глядя, как он одевается — замирало сердце.
Скоро, возможно, Мэй увидит брата. Последний раз она видела его еще до осады, целую жизнь назад. Даже не верится…
Если Дин не примет ее?
— А если они откажутся от меня? Если не захотят?
Ренцо нахмурился, подошел, взял ее за плечи.
— Не откажутся, — сказал твердо."
"— Ты не понимаешь. То, что я сделала… Ты… я… Ренцо… — Мэй не находила слов. Она могла сказать это самой себе, но ему — не решалась.
Ренцо — враг. Враг, державший в осаде Этран и взявший его. И то, что Мэй сейчас с ним…
— Не откажутся, Мэй. Если бы хотели отказаться, то отказались бы сразу. Не бойся. Все будет хорошо. Твой брат не бросит тебя, иначе Гильдия бы не устроила все это. Если что-то пойдет не так, мы просто возьмем и сбежим с тобой. Вдвоем.
— Сбежим?!
— Мэй…
— А если сразу? Сейчас?
— Гильдия объявит охоту на нас. Я боюсь, что не справлюсь, не смогу тебя защитить.
— Ты боишься?
— Да.
И никаких сомнений в его глазах.
Это все невозможно осознать.
Дин никогда бы не признался, что боится чего-то. Никогда. Отец… Мэй вдруг показалось, что она не знала отца по-настоящему. Маме он мог признаться в том, в чем не мог признаться детям.
Мама поняла бы ее. Но мамы больше нет… и… Она умерла, когда Ренцо взял Этран. Лоренцо Луци, илойский трибун… Она ведь видела его со стен и тогда ненавидела.
Как же все это вышло?
Теперь придется отвечать.
25. Ренцо
— Хочешь вернуть ее нам?
Тарин говорил по-джийнарски, глядя презрительно свысока. Здоровый, как скала. Ведь специально подошел ближе, чтобы Ренцо приходилось задирать голову.
И из последних сил давить в себе ревность. Жених Мэй, и Ренцо сам ее отдает. Тарин молодой, красивый, сильный, и ее крови, что важнее всего. Правая рука эмира, наследник и будущий правитель Южного Илинга.
