Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Ренцо старался не смотреть на Мэй, но все равно видел краем глаза, как по ее щеке катится слеза.
— Пусть хан Айтарин подпишет, — сказал он. — Сумма зависит только от его щедрости.
— Я вот только не пойму, — удивился Тарин, — зачем было портить товар перед продажей? Ты же трахал ее всю ночь, ублюдок! От вас обоих несет сексом за милю! Не лишил бы ее невинности, щедрость была бы куда больше.
Ренцо дернулся было, пальцы сами сжались в кулак… и медленно выдохнул…
Но Мэй сдержаться не смогла.
— Я лишилась невинности еще в полях Джийнара! Когда кхайские кочевники поймали меня! А потом продали илойцам.
— Не надо, Мэй, — Ренцо взял ее за руку. Сейчас не время.
Она поджала губы.
— Или у тебя только с ней выходит, — поинтересовался Тарин, — а так уже не встает, да? Старый стал? Да еще эта война… Хотел впрок? Она же джийнарка, может помочь…
Ренцо посмотрел на Олистара.
— Сколько? — по-деловому спросил Олистар.
"— Укажи двадцать, — ответил Ренцо. Надо заканчивать это. — Может, ты распишешься за него сам?
— Тебе нужен представитель Джийнара, а не я. Так будет правильнее.
— Двадцать? — засмеялся Тарин. — Маленькая дешевая илойская шлюшка! Она так плоха, да? Мне повезло, что я не женился на ней?
«Да пошло оно все», — внезапно решил Ренцо.
И со всей силой врезал Тарину в зубы. Благо, тот стоял недалеко. Он еще успел увернуться от ответного удара, пригнуться. Но вот от пятерых джийнарцев охраны увернуться не удалось.
— Отпустить его! — зло крикнул Олистар.
— Отпустить, — нехотя согласился Тарин.
Отпустили.
— Подписывай! — Олистар пихнул Тарину в руки договор. — Драться потом будете. А то сейчас стража сбежится, и как ты это Юттару будешь объяснять?
Ренцо поднялся на ноги, слегка пошатывало. Сплюнул кровь. Не без удовольствия отметил, что у Тарина прилично разбита губа.
— Пусть сам подписывает, если ему надо, — буркнул Тарин, схватил договор и быстро порвал его в клочья. — Эти илойские бумажки ничего не стоят. Хочешь, я заберу ее так. Без бумажек. Нет — проваливай! Или веди ее прямо к Юттару!
Мэй всхлипнула, зажмурившись.
Олистар побагровел.
— Ты идиот. Уже к вечеру илойцы придут к нам и скажут, что мы ее украли. Украли собственность илойского гражданина.
