Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Тебе нужны эти обвинения? Ты забыл, для чего мы здесь?
— Не смей указывать мне!
— У тебя есть чистая бумага, трибун? — спросил Олистар.
— Есть.
Еще два листа в планшете, на всякий случай.
— Напиши расписку просто от себя, что ты продал нам ее и получил деньги, — велел Олистар. — А я потом напишу тебе от своего имени.
Ренцо кивнул, достал бумагу.
— На тебя писать? Олистар Рамель?
— Да. А тебе деньги-то отдавать? У меня с собой пятьдесят. Вообще Юттар готов был и пятьсот заплатить. Отдать?
— Без разницы, — честно сказал Ренцо.
Он даже до дома сейчас вряд ли дойдет, и все деньги достанутся илойской страже. Обойдутся.
После хорошего удара пальцы слегка онемели, не слушались, буквы выходили кривые. Ренцо потряс рукой, разминая, шмыгнул носом, но капля крови все равно упала на лист. Олистар хмыкнул, глядя на это.
— Расписка кровью?
— Вроде того, — Ренцо протянул ему. — Держи. Подпиши сам.
Олистар быстро пробежался глазами. Расписался, убрал к себе. Ренцо протянул ему второй лист.
— Имэйдаль Луци… как жена, — тихо усмехнулся Олистар, беря ручку.
И как-то совсем упустил из виду Тарина, который, выругавшись, вдруг выхватил лист у Олистара из рук, порвал тоже. «Жена», очевидно, ему не понравилась.
— Да ты… — Олистар снова побагровел. — Тьяра, можешь шарахнуть его молнией? Нет? Брату передай, чтобы шарахнул. Трибун, у тебя есть еще лист?
— Нет, — сказал Ренцо.
— Что будем делать? Давай, я от своего половину оторву, там еще есть место.
Ренцо вздохнул, глянул на бледную и напуганную Мэй с огромными и красными от слез глазами.
— Да ничего не будем, хватит уже. У вас расписка есть. Мэй, иди сюда.
И, прежде чем она успела дернуться или возразить, он перехватил ее руку, сжал с двух сторон пальцами браслет, подождав, пока сработает идентификация. Застежка щелкнула.
— Все, — сказал Ренцо, снимая и пряча браслет в карман. — Олистар, забирай. И береги ее. Попробуй только не уберечь.
26. Преступник
В камере было тихо и клонило в сон.
Он так и не спал этой ночью, да и до этого был сложный день.
Ренцо прошел два квартала, когда стража окружила его.
— Сеньор Луци? Пройдемте с нами.
Пройдемте, так пройдемте. Куда теперь бегать? Усталость навалилась.
Городская стража — это еще не Гильдия.
Хотелось напиться, а на остальное было плевать.
Лежать на скамейке в камере неудобно — короткая. Но можно лечь на спину и согнуть ноги. Закрывая глаза Ренцо видел Мэй в тоненькой кружевной сорочке, смущенно застывшую в дверях. Невыносимо красивую.
