Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Она — принцесса Джийнара. Здесь потеряешь все. Для ее народа ты враг. Как ты себе это представляешь?
27. Мэй
Дин орал на Тарина так, что тряслись стены. Нет, Мэй не могла разобрать слов из своей комнаты, она чувствовала только гул и дрожь земли под ногами. Вода в хрустальной вазе шла кругами, маленькие фарфоровые фигурки драконов на полке дребезжали, подпрыгивая и стукаясь друг о друга…
Дин так изменился. Мэй не видела его больше года. Наи Дингир — «Южный Ветер», теперь она чувствовала его мощь, верила, что гром может грянуть по его слову, молния ударить в землю по воле его.
А еще он все больше становился похож на отца. Может быть от того, что отпустил короткую рыжую бороду, может от того, что стал старше на целый год, может быть от ответственности, что легла на его плечи.
Когда они пришли, Дин сидел в атрии вместе с какими-то людьми, илойцами… у него дела.
— Смотри, какую игрушку я купил на базаре! — с порога порадовал Тарин.
Дин встал.
Его золотые глаза потемнели, словно грозовое небо.
— Все свободны, — сухо сказал он. — Продолжим позже.
От его голоса все сжалось внутри, отчаянно заколотилось сердце. Илойцы не заставили себя ждать, словно боясь и подумать, что можно спорить с эмиром."
"— Подыщите для нее комнату. Тарин, останься.
Мэй увели. Ей казалось — кара за содеянное сейчас настигнет ее. Сейчас Дин поговорит с Тарином. Потом с ней. Испепелит. Она предала свой народ, он наверняка все знает.
И еще страшнее было, что Дин не придет и не покарает, что он просто отвернется от нее, сделает вид, что он не знает ее.
Дин… Нет, он не орал, он говорил негромко, но так страшно. Но она чувствовала его гнев, даже сквозь стены.
Потом все стихло.
Села на кровать.
Ожидание невыносимо до дрожи.
Потом шаги. Быстрые твердые шаги в коридоре. Все ближе. И замирают у двери.
Дверь отворяется осторожно, Дин заглядывает, открывает и еще долго стоит на пороге. Мэй кажется, сейчас она умрет… Но его глаза… В его глазах нет ненависти.
И вдруг, за какое-то мгновение он оказывается рядом, сгребает ее в объятья, прижимая к себе.
— Малышка… Как ты? Мэй, маленькая, прости, я не мог… Все хорошо. Ты дома, все будет хорошо.
И гладит ее по волосам.
— Дин…
Носом в его плечо. Слезы из глаз. Она прижимается.
Вот и все. Все закончилось. Кажется, теперь уже ничего плохого не случиться.
Облегчение, что подкашиваются ноги. И рыдания уже невозможно сдержать. Обнимает его, как в детстве.
