В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
— Начинал с младшего лакея, потом несколько лет был камердинером лорда Вацлава, а после его сиятельство меня до дворецкого повысил.
Ничего себе! Получается, Лершик всю свою жизнь в замке провел.
Управляющий кивнул и махнул рукой, показывая, что дворецкий может идти.
— Салта Кранер, — прозвучало следующее имя.
Старшая, сменившая цветастую юбку и блузку с пышными рукавами на темное форменное платье, засеменила к столу. Связка ключей у нее на поясе тихо позвякивала в такт торопливым шагам.
— Безоблачного дня, дан Кражич, — поклонилась управляющему домоправительница.
Правда, на дана Кражича это особого впечатления не произвело. Он еле слышно хмыкнул и принялся задавать те же самые вопросы.
Старшая отвечала на них непривычно елейным голоском, но, когда речь зашла о грамотности, так же, как и дворецкий, смущенно замялась.
Дан Кражич посмотрел на нее и обернулся к нам.
— У вас тут что, грамотных вообще нет? — в его тоне послышалась растерянность.
— Дак зачем нам грамота, дан Кражич? — отозвалась старшая. — Слава Скарогу, нам и без нее неплохо. А все эти учености только характер портят да неповиновению учат.
О да, у самой-то старшей характер явно неиспорченный!
— Так что? Грамотные есть? — не отставал управляющий. — Хоть кто-нибудь?
Слуги молчали. Дан Кражич покачал головой и взялся за перо, собираясь вызывать следующего, но тут меня кто-то с силой толкнул в спину, и я вылетела вперед, прямо к столу.
— Ага. Ты, — удовлетворенно кивнул управляющий.
Я оглянулась и увидела ехидно ухмыляющуюся Минку. Вот же дрянь! Это она меня выпихнула.
— Напиши свое имя и возраст, — дан Кражич придвинул мне бумагу и протянул перо.
Из толпы слуг донеслись смешки.
— Да куда уж ей, убогой? — послышался тонкий голосок моей напарницы Милицы.
Вот уж парочка ехидн, что Минка, что Милка, недаром имена у них похожи!
Я посмотрела на своих врагинь, увидела сочувственный взгляд Златки, решительно взяла перо и вывела в книге: «Илинка Бранд, восемнадцать лет».
Дан Кражич молча наблюдал за тем, как я пишу. Слуги тоже примолкли. Те, кто стоял ближе к столу, вытянули шеи, пытаясь рассмотреть появляющиеся на бумаге строки.
— Молодец, — удовлетворенно кивнул управляющий. — Пиши место рождения и сколько лет служишь в Белвиле.
Я написала. Правда, вместо своего родного города указала соседний, Мардис.
