Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
Прислонился к стене между входами в туалет и кухню. Затем резко рванулся в гостиную.
Он выскочил на середину комнаты. Диван пуст, кресла тоже. На первом этаже никого. Так подумал бандит. Он опустил ствол, повернулся, чтобы выйти в холл, и… увидел перед собой фигуру неизвестного мужчины. Ни вскрикнуть, ни поднять пистолет Дяну не успел. Короткий, но сильный удар Крабова в челюсть сбил бандита с ног, надолго лишив сознания. Участковый нагнулся над боевиком, отметил, что челюсть, не считая нескольких выбитых зубов, не сломана.
Пахомов с Ганаевым ворвались в спальню. Увидели постель, на которой под одеялом четко вырисовывались силуэты двух человек. Кроме Неверова и Людмилы, здесь сейчас находиться не мог никто. Бандиты, помня приказ Слепнева, держа пистолеты наготове, приблизились к кровати.
Пахомов сорвал одеяло и замер, увидев под ним скатанные матрацы.
Ганаев резко повернулся, и тут же подкравшийся сзади Неверов нанес ему удар прикладом винтовки в голову. Бандит без звука рухнул на ковер. Пахомов поднял пистолет, но Владимир опередил его. Бесшумный выстрел из «Винтореза» раздробил кость руки Пахомова. Он схватился за предплечье, выронив пистолет. Закричать не успел. Удар ногой в промежность согнул раненого бандита пополам. А удар ребром ладони сверху по шее лишил его и сознания. В дверях показался участковый:
– У вас все в порядке, Владимир Дмитриевич?"
"– Как видишь! Пришлось подранить одного ублюдка, и похоже, того, что командовал штурмовой группой.
– Отдыхает в браслетах!
– Молодец!
Неверов вернулся через минуту, за которую участковый успел связать бандитов. Владимир влепил увесистую пощечину раненому. Тот пришел в себя, открыл рот, чтобы закричать.
– Говорить будем или мне пристрелить тебя?
Пахомов утвердительно закивал головой, промычав:
– Будем! Будем говорить.
– Хорошо! Если ты, сука, начнешь вешать лапшу на уши, я навсегда закрою твою пасть. Понял?
И вновь Пахомов утвердительно кивнул.
Неверов поднялся.
