Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
– Что вы хотите этим сказать?
– То, что сказал! Твоя задача проста – делать то, что буду говорить я. И все! Остальное не твои проблемы. На этом закроем тему! У меня есть водка, похмелишься?
Картаев воспрял духом:
– Так с этого и надо было начинать. А то наехали на больного человека, как каток на асфальт. Конечно, похмелюсь.
Макеев достал из кейса бутылку, выставил на стол:
– Где у тебя стакан?
– Фужер!
– Давай фужер.
– Одного мало будет.
– Хватит!
Вздохнув, Картаев указал на мебельную стенку:
– Все в секретере!
Макеев налил полный фужер.
– Это выпьешь, и до официальных поминок больше ни капли в рот. Ясно?
– Ясно!
– И не советую игнорировать мои слова.
– Да понял я все! Там в секретере еще конфеты должны быть!
– Конфеты сам возьмешь, я тебе не прислуга. Через полчаса быть в холле.
– А если Людмила приедет?
– Ну и что?
– Как мне вести себя с ней?
– Нежно, Паша! Очень внимательно.
– И долго так играть?
– Столько, сколько нужно! Если, конечно, хочешь в будущем заполучить деньги, свободу и развлечения. Еще вопросы ко мне есть?
– Нет!
– Тогда через полчаса быть в холле. Не забыв надеть на физиономию маску скорби и безмерной печали по внезапно и трагически погибшему горячо любимому тестю!
Макеев, покинув Картаева, прошел в свой кабинет. Открыл дверь в потайную комнату, забитую всевозможной радиоэлектронной аппаратурой.
– Вы меня испугали, Вячеслав Александрович.
Начальник службы безопасности усмехнулся:
– И давно ты стал пугливым, Леня?
– Да я не стал, я…
– Ты был таким, да?
– Нет, просто вы неожиданно появились.
– Ладно, что услышал интересного?
– Практически ничего. Буквально пять минут назад Лазарев вошел в кабинет Богданова.
Макеев проговорил:
– Смотри ты! Господину Лазареву своего кабинета мало, в президентском угнездился.
