Тим был приятно удивлен.
— Да, она редкостный человек. Замечательно, что вы оценили ее.
— По-моему, она чудесная. На нее приятно смотреть — такая спокойная, выдержанная, как будто ее ничто не касается, и при этом всегда готова подметить смешное...
Расчувствовавшись, Розали даже стала заикаться.
Тим проникся горячей симпатией к девушке. Хотелось отплатить ей той же монетой, но, увы, миссис Оттерборн олицетворяла для него вселенское зло. Он смешался, чувствуя себя в долгу перед Розали.
Мисс Ван Шуйлер оставалась в барке. Она не отважилась тащиться в гору ни на верблюде, ни на своих двоих. Она брюзжала:
— Не обессудьте, что я попросила вас остаться, мисс Бауэрз. Я рассчитывала, что пойдете вы, а Корнелия побудет со мной, но девчонки все эгоистки. Она упорхнула, даже не сказавшись мне. Я своими глазами видела, как она говорила с этим пренеприятным и невоспитанным молодым человеком, Фергюсоном. Корнелия крепко разочаровала меня. Она якшается бог знает с кем.
Мисс Бауэрз, по обыкновению, дала бесхитростный ответ:
— Не извольте беспокоиться, мисс Ван Шуйлер. Самой идти — упаришься, а на эти седла верблюжьи мне смотреть страх. Там блохи наверняка кишмя кишат. — Поправив очки, она перевела взгляд на группу, спускавшуюся с горы, и заметила: — Мисс Робсон уже не с тем молодым человеком. Она с доктором Бес-снером.
Мисс Ван Шуйлер что-то проворчала.
Узнав стороной, что доктор Бесснер — врач с европейской известностью и у него большая клиника в Чехословакии, она решила удостоить его благосклонного отношения. Тем более что в поездке ей может понадобиться его помощь.
Когда все вернулись на «Карнак», из толпы вдруг раздался удивленный возглас Линит:
— Мне телеграмма! — Сорвав обертку, она развернула бланк. — Что такое... не понимаю... картошка, свекла... что это значит, Саймон?
Саймон уже тянулся заглянуть через ее плечо, когда с воплем:
— Извините, это мне! — синьор Рикетти вырвал телеграмму из рук Линит, испепеляя ее взором.
Недоумевая, Линит вертела оставшуюся у нее обертку.
— Какая я дура, Саймон. Тут же написано: Рикетти, а не Риджуэй, и, уж во всяком случае, я больше не Риджуэй. Надо извиниться.
Она поспешила за коротышкой-археологом на корму:
— Извините меня, синьор Рикетти. Понимаете, моя девичья фамилия Риджуэй, и я совсем недавно замужем, чтобы...
Однако Рикетти было явно не до смеха. Вряд ли сама королева Виктория, вынося порицание, имела столь осуждающий вид.
— Нужно внимательно читать фамилии. Небрежность в таких вещах непростительна.
