Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
Через полчаса, когда колонна тронулась, Буторин спросил Николаева:
– А кто этот человек, который на почте пытался доказать вам, что колонна не пройдет? В круглых очках, худой такой? Якут назвал его Бахылай.
– Бахылай? – Удивленный Николаев посмотрел на Буторина. – Так это Мулымов Василий Исаевич. Он ботаник, растения здешние изучает. Все лето в этих местах, каждую тропинку не хуже якутских охотников знает.
– Видать, хуже, раз якут вызвался вас провести, а Мулымов доказывал, что не пройдете, что нет пути.
– А он доказывал это? – нахмурился Николаев.
– А почему он Мулымова назвал Бахылай?
– Так это по-якутски Василий. Ну или не по-якутски, может, просто аналог наших имен по созвучию. Они часто наших своими именами кличут: Василий – Бахылай, Иван – Уйбаан, Семен – Сэмэн, Михаил – Мэхаээчэ, Дарья – Даарыйя, Трофим – Доропуун. Привыкнете еще. Якуты – народ добрый, мудрый и справедливый.
Удостоверение у Сосновского было надежное. Да еще подкрепленное телеграммой из Москвы. Все-таки Платов был голова, это он хорошо придумал. Отличная легенда: представитель Наркомата обороны, в частности, руководства Гражданского воздушного флота. И не военный, а аббревиатура НКО на каждое должностное лицо действует одинаково: вытягиваются, как перед самим наркомом. Тогда, в 1941-м, уже 23 июня весь гражданский воздушный флот Советского Союза был передан в оперативное управление Наркомата обороны.
На 4-м километре от поселка Хандыга вот уже две недели шла отсыпка взлетно-посадочной полосы. От Якутска по прямой всего каких-то триста пятьдесят километров. Но в тайге нет прямых дорог. И в Хандыгу Михаил попал только на вторые сутки, заночевав вместе с водителями грузовиков прямо в кабине. Ночью ехать по тайге опасно и потому запрещено.
Завернувшись в брезент и лежа в кузове грузовика, Сосновский вслушивался в разговоры рабочих, что сидели возле затухающего костра.
"– Не понимаю, – сквозь кашель твердил чей-то голос. – Такая страна, такая промышленность у нас, гиганты год за годом сдавали, сталинские стройки. А сейчас едем с лопатами ковырять вечную мерзлоту. Тут техника могучая нужна. Раз такое дело, самолеты фронту нужны, так пригони сюда трактора, экскаваторы. За неделю полосу отсыпем, и тяжелые самолеты принимать можно будет. Дело-то нехитрое.
– Ты не бухти, – ворчливо отозвался другой.
