Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
А если клыки и ружье против человека повернуть? Что будет? Война будет. Такая, какая идет уже. Ты сам рассказывал. Нельзя в человека стрелять, ножом колоть нельзя. Мир перевернется и погрузится в ночь. Плохо это.
– Вот поговори ты с ними, – хмыкнул Буторин. – Добренькие какие! Они не должны, а мы должны, нам под пули лезть, нам стрелять и убивать, чтобы их защищать. Жар вы любите чужими руками загребать, мудрые старики.
– Оставь его, – поморщился Шелестов.
Алексей Пивоваров шел уже второй день. Если бы перед ним была ровная местность, степь, то иди себе и иди.
Летчик определил себе порядок движения: два часа идти и полчаса отдыхать. Но соблюдать этот режим оказалось очень трудно. Иногда он уже через час просто валился с ног, а частенько и на отдыхе вдруг засыпал, пролежав час или два лишних.
Алексей развел костер таким образом, чтобы тот оказался между ним и густыми зарослями, а за спиной оставалось немного открытого пространства.
Все было спокойно. Алексей лежал, завернувшись в свою меховую летную куртку и держа наготове пистолет. Глаза закрывались, сон быстро сморил его. В какой-то момент он вдруг проснулся от тревожного ощущения.
Такое с Пивоваровым бывало во время ночных тревог. Когда летную часть поднимали на вылет. Сон снимало как рукой. Мгновенный переход от сна к бодрствованию. Сосредоточенность, собранность, готовность пилотировать в сложных условиях, готовность выполнить задачу.
Так и сейчас. Алексей проснулся как от толчка. И сразу взгляд заметался по кустам в поисках опасности. Он повернулся на спину и осмотрелся. Так и есть, за кустами кто-то был. Животное, и немаленькое.
