Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
Если связник пришел с пустыми руками и если в квартире Букатова не будет найдено ничего компрометирующего, Когану придется помучиться. Конечно, оперативники немедленно вскроют тайник Букатова, который он устроил в развалинах старой котельной.
Есть! В соседнем окне трижды мигнул фонарик. Потом еще трижды. Значит, операция началась.
Шелестов отряхнул колени и пошел к подъезду. Три распахнутых настежь двери на втором этаже. В прихожей сорвана занавеска из плотного плюша, врезной замок валялся в обломках дверного косяка на полу.
В комнате в кресле сидел бледный Букатов. В двух метрах от него на полу, заложив руки на затылок, лежал связник. В разбитое окно задувало осенним холодным ветром. Занавеска висела на одном гвозде и испуганно трепетала.
– Заткни подушкой, – велел Шелестов одному из оперативников и повернулся к Когану: – Кто из них такой шустрый?
Борис кивнул на лежащего ничком человека.
На круглом столе посреди комнаты лежали два паспорта, пачка папирос, спички, наручные часы, блокнот и химический карандаш.
Коган сделал знак, чтобы Букатова вывели в другую комнату. Когда дверь плотно закрылась, он ткнул связника носком сапога в колено:
– Встать!
Связник дернулся, потом стал поспешно и неуклюже вставать, скользя на шерстяном половике. Борис смотрел на него и делал выводы. Первой реакцией этого человека была попытка скрыться. Хотя ничего предосудительного в том, чтобы прийти в гости к знакомому, не было.
Двое оперативников взяли связника под руки и поставили на ноги. Коган уселся в кресло, закурил и неторопливо взял со стола паспорт:
– Быков Иван Петрович. Прописан в Хабаровске. Что делаете здесь?
– Подработку искал. Думал, может, здесь работа есть."
"– У вас призывной возраст. Почему не на фронте?
– Язва у меня, гражданин начальник, – поникшим голосом пожаловался связник. – Не взяли.
– Ну-ка, задерите ему рубаху! – приказал Коган и встал с кресла.
